Единственный (СИ)

Вода омывает мои стопы, когда, сидя на берегу, смотрю на приближающийся закат.

Спину вдруг обдает потоком воды и, вскочив, я ору на брата:

— Дурак! У меня нет другой футболки!

Я успела снять купальник и переодеться. Спина насквозь мокрая, ткань липнет к телу.

Никита хохочет, сложившись пополам, а я сгребаю в кулак гальку и швыряю в него, прямо как в детстве.

Это ужасно невоспитанно, так же считает расположившаяся неподалеку женщина, которая изображает на лице гримасу.

— Яна! — цокает мама.

— Как мне теперь ехать? — спрашиваю раздраженно.

Рассудив, она вздыхает и говорит:

— Поедем на такси.

— Дорого.

— Сегодня можно, — улыбается она расслабленно."

"Даже вымотанная этим днем, лежа в кровати ночью, я опять не могу уснуть, но мой организм получил достаточно витамина D, чтобы утром я чувствовала себя бодрой и готовой до вечера проторчать на ресепшене.

Проходя мимо своей «Веспы» во дворе, бросаю на нее обреченный взгляд.

Я не решила, что с ней делать — продать или попытаться отремонтировать, утешает лишь то, что я приобрела ее за смешные деньги.

Если я думала, что моя голова решила дать мне отдохнуть, — напрасно, ведь внутренности делают невообразимый кульбит, когда почти в восемь вечера в двери «Четырех сезонов» заходит Рафаэль… Рафа…

Взгляд мечется между ним и входной дверью. Затылок становится влажным, даже несмотря на то, что через стекло видно: за дверью больше никого нет.

Друг Палача бодро шагает через холл, одетый в шорты с нашивными карманами и белую футболку. На красивом лице умиротворение. Остановившись напротив, он добродушно говорит:

— Привет, пропажа.

Я не планировала создавать ему проблемы, но, если создала, перед ним мне тоже стыдно.

— Привет… — отвечаю, глядя на него исподлобья.

Он рассматривает меня так, словно подзабыл, как я выгляжу. Как и в первый раз, с интересом и весельем во взгляде, изучает и спрашивает:

— Как дела? Все окей?

— Да… а у тебя?

— У меня зе бест.

— Я обычно не порчу вечеринки, — говорю ему тихо. — Это все не специально…

Улыбнувшись уголком губ, он кладет на стойку предплечья.

— Да ладно. Не заморачивайся. Все же нормально закончилось. Да?

— Да… — прячу от него глаза.