Мышка для Котова

"Мышка для Котова

Екатерина Котлярова

Пролог

Котов впечатывает меня в стену и нависает сверху скалой. Сжимает запястья над головой, когда я пытаюсь вывернуться и залепить ему пощёчину.

— Тебе совсем не стыдно каждый день смотреть в глаза моей матери и в это время спать с моим отцом? — выплёвывает презрительно мне в лицо, с силой вдавливая меня в стену.

— Ты совсем что ли? С ума сошёл? — выкрикиваю, лягая его ногой по икре, на что парень шипит, но не отстраняется ни на миллиметр. — Тебе нужно прекращать пить! Последние мозги растерял, если они в твоей голове были когда-то!

— Ответь мне! Совсем не стыдно? — пальцы левой руки сжимают мои щёки, а полыхающие яростью и презрением карие глаза, впиваются в мои, широко распахнутые от страха.

Таким я Котова не видела ещё никогда. Кажется, что ещё мгновение, и он раздерет меня на части. Либо придушит, либо скинет с лестницы.

Но я не собираюсь перед ним оправдываться. Не собираюсь отвергать его бредовые, абсурдные предположения. Поэтому выгибаюсь, пользуясь своим положением, и трусь грудью о его часто вздымающуюся грудную клетку.

Тело парня напрягается. Чувствую, как его пресс напрягается. Становится каменным. А пальцы на запястьях сжимаются сильнее, точно оставляя синяки.

Марк быстро облизывает губы и склоняется чуть вперёд. А я довольная полученным откликом с его стороны, приподнимаюсь на носочки и, практически прикасаясь губами к его рту, выдыхаю интимно:

— Чего ты так взбесился, котик мой? Неужели на его месте хотел оказаться?

Марк вздрагивает и выдыхает, сцепив с силой зубы.

Кажется, я даже слышу их скрип. Замечаю, как на лице парня ходят желваки. Пальцы сильнее сжимают мои щёки, а карие глаза останавливаются на моих губах. Ну же, Котов! Поцелуй меня! Ты же сам этого хочешь!

— Представлял меня в своей постели, Котов? — у меня будто сорвали стоп-кран. — Представлял?

— Оставь свои игры для лошков, Мышкина, — свирепо бросает он, мотнув головой, будто пёс. — Только такой ботаник, как твой Алёша, может повестись на твои дешёвые уловки.

Ты мне омерзительна, — слова болью отзываются в груди. — Кроме желания больше не видеть тебя и придушить, я не испытываю ничего.

Я закрываю на миг глаза, в которых закипают предательские слёзы. Хочется, как всегда, спрятаться в свою скорлупу, скрыться от пронизывающего до костей взгляда карих глаз, и зализать свои раны.

Но переборов себя, лукаво улыбаюсь, потираясь о напряжённое до предела тело Марка.

— Увидел в Лешеньке соперника? — вскидываю брови.