Наследник

Дважды морехода почти убивали в бою, трижды пытались казнить со всей жестокостью разные там ханы-султаны, один разок изловчились отравить таинственные недоброжелатели, но бравому воину все было нипочем: раны затворились при помощи живой воды, от казней отбили верные товарищи, а отрава не смогла пробиться сквозь стенки закаленного в долгих путешествиях желудка. Разумеется, ни один подвиг не совершался без предварительной молитвы, да и восьмиконечный православный крест, вычеканенный на зерцале сверхнадежной кольчуги скромного героя (сколько она, бедная, выдержала — никаким цельным латам и не снилось!.

.) тоже был важной частью его имиджа. Как и горсть родной землицы в нашейной ладанке.

«Интересно будет поглядеть, какие картинки к книге придумают на Печатном дворе».

В общем и целом, первый приключенческий роман Московской Руси производил на мозги неподготовленного читателя действие, сравнимое с двух— или трехдневным запоем, осложненным частыми ударами по голове.

Одно только описание «визита» в султанскую казну при помощи самой красивой наложницы в гареме, с последующим ограблением оной… Не наложницы, конечно, — ее просто забрали с собой, так как она (вот же совпадение!) оказалась полонянкой из Руси.

Донн, донн, донн!

Слушая, как возвещают обедню колокола на звонницах, мальчик машинально перекрестился. Постоянно находясь под десятками чужих взглядов, подмечающих буквально каждое движение и даже самый неявный жест, довольно быстро вырабатываешь нужные привычки: например, постоянно держать лицо бесстрастным, показывая глазами лишь те эмоции, которые хочешь показать.

Или особый шаг — будущему великому князю не пристало ходить слишком быстро. Да и слишком далеко тоже — не для того царские конюшни заведены, чтобы великий государь ноги утруждал. Обязательное благочестие, обязательная свита и охрана, непременно и только богатые одеяния и оружие, неявные, но все так же обязательные к исполнению в повседневном быту ритуалы и условности…

— Государь-наследник Димитрий Иванович, снизойди к сирым да убогим!.

."

"Удерживаемая охраной, на царевича с неприкрытой мольбой и отчаянием в глазах смотрела молодая и доселе неизвестная ему боярыня. Не очень красивая, но и не дурнушка, чуть ниже среднего достатка, держащая на руках квелого младенчика откровенно болезненного вида. И что самое интересное — на ее курносом лице не было даже и следа свинцовых белил.