На санях

Он в одиночку разгуливал по этажам, иногда останавливался на пороге и смотрел в классы — двери там никогда не закрывались, такой порядок. Зверь не кусался, не лаял, даже не рычал, но взгляд его налитых кровью глазищ был ужасен. Лотти не сомневалась, что мадам Геру завела это пугало нарочно — чтобы держать учениц в трепете.

— Пойду отдам распоряжения, — сказала начальница, поднимаясь. — Журдан, побудь с ними.

Она вышла, а собака, словно поняв приказ, медленно поднялась, подошла и села перед принцессами.

— Лотти, я боюсь, — пролепетала Паули, вся дрожа.

Старшей сестре тоже стало страшно. Но она вспомнила, как побеждают страх.

— Не бойся, это просто пес. У него злая хозяйка, которая никогда с ним не играет, никогда его не ласкает. Поэтому он такой печальный. И он не кусается, ты же знаешь.

А если он меня укусит, мадам Геру испугается, и можно будет потребовать, чтобы она оставила нам нашу комнату, подумала Лотти.

Ну же, смелее, подбодрила она себя. Сделала шаг вперед, присела на корточки, так что ее лицо оказалось на одном уровне с Жеводаном, медленно протянула руку и погладила его по мохнатой груди.

— Бедная собачка. Никто тебя не любит, и ты это чувствуешь.

Раздалось глухое предостерегающее рычание, но принцесса не отдернула руку. Потрепала пса по шее, погладила по голове.

Желтые в красных прожилках глаза смотрели на нее с изумлением. Башка наклонилась вбок, уши встали торчком.

— Видишь, Паули? Все думают про него, что он плохой, потому он и ведет себя плохо. А он не плохой, он просто несчастный.

Послышались шаги. Лотти поскорей вернулась на место.

— Отведите принцессу Паулину во второй дортуар, — велела начальница кастелянше мадам Тессье. — Принцессу Шарлотту в четвертый отведу я. Вещи из прежней комнаты они потом заберут сами.

Лотти едва успела обнять сестренку, шепнула ей: «Я буду тебя навещать».

На лестнице госпожа Геру сказала:

— Усвойте несколько вещей. Никаких жалоб на соседок по дортуару. У меня нет досуга разбирать ваши раздоры. Участвовать в уборке вы не будете, но свое белье стирайте сами.

— Я научусь, мадам, но Паулина еще маленькая. Если позволите, я буду стирать ее вещи.

— В младшее отделение вам ходить запрещается, — отрезала начальница, и стало ясно, что бедная Паули остается совсем одна.

В четвертом дортуаре, находившемся под самой крышей, жили пансионерки старшего класса, чьи родители задерживают плату. В дождь потолок там протекал, подушки были тощие, одеяла истертые.