На изломе алого

*Кокс - кокаин

-15-

– Допустим, мне это интересно, – отвечает. – Ты села на жирный член, девочка, и удержалась. Не удивляйся, что тебя захотели натянуть на еще один. Возможно, ты даже не почувствуешь боли, если будешь умницей и не станешь рыпаться. Монеты у нас, но поверь, как только ты принесешь картину, твой старик сразу же о них забудет. Так что не парься, это больше не твои заботы.

Ну еще бы. Если я отниму картину у Генриха Соломоновича, он не переживет такой потери и предательства. Я и так нанесла ощутимый удар по доверию старика, чтобы он перенес еще один.

Этим отморозкам во главе с Ханом исход наших с художником судеб глубоко безразличен, им нужен товар. И, судя по тому, что первая часть плана с Майкой удалась, дело со мной им видится вполне решенным.

Как жаль, что однажды Генрих Вишневский остановил свой выбор на мне. И как жаль, что когда-то я согласилась стать его ученицей.

– Старик не забудет, зря надеетесь. Квартира под надежной охраной, так что заботы и правда не мои. «Боярыня Ямщикова» вам не по зубам, Хан, даже с интересом.

Картина очень известна, вы рехнулись, если думаете, что сможете ее продать, и вам это сойдет с рук. Я не стану помогать.

– Это ты так думаешь.

– Нет, не думаю. Я уверена.

– Что ж, значит нам придется тебя уговорить, – произносит парень с опасной заминкой. – Не в том ты положении, сучка, чтобы ломаться. Ты – пешка, и сделаешь все так, как тебе скажут.

Голос Тарханова звучит с угрозой, линия рта подрагивает, и в ответ на эту угрозу в моем теле напрягается каждая мышца.

Сейчас мне практически безразлично, выйду ли я из этого бокса живой. Их игры отобрали у меня все, что было, и лишили надежды. Внутри клокочет столько ярости, что даже хочется выплеснуть ее наружу. Проверить, на самом ли деле я такое чудовище, каким себя ощущаю. Смогу ли выпустить наружу то, что уже шевелится во мне, мечтая получить свободу?

– Ну попробуй, – принимаю вызов. – Только предупреждаю: тебе это будет дорого стоить. Можешь начать с монет, я беру наличными.

Неожиданно позади Хана смеется Штырь, и это мешает ему меня ударить, а мне ответить.

– Парни, да она реально отмороженная сука! Чего вы ждете? Пару палок в рот, и сама станет дерьмо с руки жрать! Они все жрут, как миленькие!

– Заткнись! – шипит сквозь зубы старший Чвырь. Обращается к другу, показывая, что тот здесь главный. – Хан, не хотелось бы лицо портить. Может, подержим несколько дней на игле и договоримся? На хату к Артуру отвезем, он проследит.

– Нет времени, Влад.