На изломе алого

– Вот и она, Влад, – тем временем бросает Чвырев брату. – Наша птичка. Прилетела как миленькая. Что же ты, Сашка, – обращается ко мне, сходя с места, – заставила нас скучать. Я же обещал, что не дам о себе забыть.

Слова Чвырева проясняют ситуацию лучше слез Майки и заставляют напрячься. Знать бы еще: сама она им рассказала о старике, или слухи дошли. В первое все равно не хочется верить.

– Ты мне никогда не нравился, Чвырев, чтобы о тебе помнить.

– Зря, – усмехается парень, ничуть не расстроившись. Держится так, словно у него скрытые козыри в рукаве, – а многим я нравлюсь.

– Штырь, чего стоишь? – Я слышу, как старший Чвырев командует своей шестерке: – Закрой дверь в бокс. Нам ни к чему лишние уши.

– Не трогайте ее! – внезапно кричит Майка. – Артур, Влад, пожалуйста! Я же вам все отдала, вы обещали! Вы обещали оставить ее в покое! Санька, они…

– Заткнись! – обрывает Артур, обхватывая лицо девчонки сильными пальцами.

Рядом с братом становится Влад, и я сую руки в карманы куртки.

– Они у вас будут, – обещаю, – когда хозяин монет заявит о пропаже в полицию. Я тоже молчать не стану.

– Так почему до сих пор не заявил? – Влад смотрит на меня, кусая губы.

Сзади парней смеется Штырь.

– Видно, соску старика держит хорошо! Не зря же он ее в дом взял!

Значит, сами узнали. Парни переглядываются, но я не отвожу взгляд.

– Не жалуется.

– Не борзей, Чайка, – предупреждает старший Чвырь. – Не люблю, когда мне угрожают шалавы. Даже такие дорогие, как ты. Сколько ты у нас теперь стоишь? Пару лимонов зеленью? Говорят, у старика богатое наследство, а виды исключительно на тебя. Ну так давай! Иди в ментовку! Только учти важный момент: с художником придется распрощаться.

Майка молчит, и Влад бьет ее ладонью по щеке. Привычно. Как хозяин бьет собаку, понукая к послушанию.

– Иди сюда! – дергает к себе за шею, заставляя смотреть на меня. – Так спрашиваю, было дело? – настойчиво повторяет. – Говори, сука, или сдохнешь у меня на хате от ломки! – выходит из себя.