На изломе алого

Надо закончить с ней сейчас, иначе девочка не поймет, что происходит, а мы упустим шанс. – В руке Тарханова чиркает зажигалка, и по помещению ползет сладковатый запах марихуаны. Я так сосредоточена, что вижу на этой руке вздыбленные темные волоски и бугристые линии вен. Чувствую, как учащенно бьется его пульс и поднимается выше дыхание.

Возбуждение и злость – опасный коктейль, но Хану он определенно по вкусу. Травка добавит остроты ощущений, и он предвкушает развязку моего унижения. Возбуждается, скользя по мне сощуренным взглядом.

Внезапно громко всхлипывает Майка.

– Ой! Кажется, я таблетки рассыпала. И кокс. Черт, я не хотела! Артур, Влад, я все верну! Клянусь, все сделаю! На все…

Я слышу звук пощечины и голос Артура.

– Тварь! Влад, она и правда испортила товар. Твою мать! Здесь же на три сотни зеленью, а то и больше!

– Давай с нее. Штырь!

Шестерку Чвырева не приходится просить дважды.

– Сука, если ты окажешься сухая, я тебя порву! Лучше постарайся, чтобы мне понравилось. Выше задницу! – хватает Майку за волосы, задирая голову. – Я сказал – выше!

Он наваливается сверху, и нет никакой чертовой прелюдии, есть только грубое проникновение и механический секс. И шлепки. Шлепки. Шлепки!

Я никогда еще не находилась так близко к этой стороне жизни Майки, к тому черному омуту, в котором она живет, и меня парализует.

– Давай, шалава, шевелись! Ты же не дохлая. Вот так… Пошла вон!

– Я верну вам! Клянусь! Все верну! Влад!

Старший Чвырев ловит девчонку за шею, так и не дав ей одернуть юбку, и ставит на колени."

"– Конечно, вернешь. Куда ж ты денешься. И подруга твоя никуда не денется.

Он разворачивает Майку к себе за волосы, расстегивает ширинку и толкает лицом в пах.

– Работай, сука! – наваливается плечами и затылком на стену, протащив ее по полу. Сдергивает штаны с собственной задницы, расставляя ноги. – Иначе пожалеешь! Клянусь, я тебя сам в расход пущу, если завтра не будет картины. Обеих пущу! И старика достанем. Не думайте, сучки, что у вас получится выкрутиться.