Муж? Я согласия не давала!

Говорит, затем подзывает официанта щелчком пальцев, после смотрит на меня.

- Это деловая встреча, ясно? Не выдумывайте там себе ничего! – в иной раз я бы возмутилась и опровергла его беспочвенные подозрения.

Тоже мне, Аполлон, думает, что я клеюсь к нему, что ли? Больно надо! Но сейчас, вместо того, чтобы поставить его, как мужчину, на место, мыслями я занята совершенно другими вещами.

- Вы заказывайте, мне тоже самое, что и вам, пожалуйста, а я пока в уборную отойду, - и ретируюсь, пока он не вздумал меня остановить.

"

"Иду быстрым шагом, чтобы застать кое-кого наглого и хитрого, пока этот шпион не удумал сбежать.

- Ага, попалась! – шепчу, быстро оказываясь возле фикуса.

А за ним, присев на корточки в нелепой позе, с открытым ртом сидит Василиса. Немая сцена. Финита ля комедия, как говорится.

- А… ну… - блеет сестра, не ожидая, что я застану ее на месте преступления.

Складываю руки на груди и жду ее дальнейших оправданий. Да-да, расскажи мне сказочку на ночь, Дездемона.

Глава 20

В этот момент в другой части зала

Наблюдаю за перемещениями девчонки, а сам кошусь взглядом на брата.

Ну, за предшествующие полчаса вроде все тихо было и не провокационно. Никто никого не лапал, целоваться не лез. Но все равно поджимаю губы и недовольно хмурюсь, прячась за меню. Резкий звук телефона отвлекает меня от слежки.

- Я твою машину на парковке видел, - начинает сразу с решающей фразы Костя. – Подгребай сюда.

И бросает телефон. Чертыхаюсь. Совсем забыл, где в свое время брат работал.

Семейная династия наша, чтоб ее. Беру со стола портмоне и быстрыми, резкими шагами дохожу до родственника. Присаживаюсь на место Дианы и насупленно буравлю взглядом старшего брата.

- Что? – дергает он ртом.

На вид настроение у него не ахти, я бы даже сказал, дерьмовое. Вскидываю бровь, откидываюсь на спинку стула и кладу одну руку на стол.

- Чего недовольный такой? – хотя и сам источаю сейчас далеко не доброжелательность. – Ужинаешь с красивой девушкой, а складывается ощущение, будто не в ресторане, а в плену тебя сухим пайком кормят.

- Да блин, - цедит он сквозь зубы, а затем оглядывается по сторонам, словно боится, что слова его станут достоянием общественности. Наклоняется и чуть менее громко говорит: - Эта Диана меня уже достала. Клеится различными способами, я уже и грубил, и на глупость намекал, а ей хоть бы хны. Знай да сидит, цветы вон подарила. Монстеру эту дурацкую, или как там. Чую, увольнять придется ее.