Мутанты

– Да так, Мыкола, так… Но сейчас не до нее!

– Как это – не до нее? – изумился тот. – Может, поймал ее мутант и уволок?

– Ее, суперечливую, и черт неймет! – в сердцах отмахнулся Дременко. – Страсть яка норовлива!

– Вот и надо замуж отдавать, чтоб угомонилась! Тот головой тряхнул:

– Отдал бы, да ведь ждет Юрка, внука Куровского. Еще тот мерзотник, весь в деда. Зачумил голову дивчине…

– Не ждет она его, Тарас Опанасович.

Дременко глянул из-под мохнатых бровей, словно медведь из берлоги:

– Кто же тебе сказал такое?

– Сама и сказала.

– Ты с ней такие разговоры ведешь? – спросил голова подозрительно.

– Что же не вести? Мы с Оксаной всякие разговоры ведем…

– Был бы жених, так отдал бы не глядя, – вдруг вздохнул голова, озираясь. – Да где взять такого, чтоб ей по нраву был? Она ведь привередливая – страсть. Ох, кому-то достанется горя с ней похлебать…

Волков с духом собрался:

– Да я бы не прочь, Тарас Опанасович, хлебнуть.

– Чего хлебнуть? – не понял или схитрил тот.

– Горя с Оксаной.

– Ты?..

– Чем я ей не жених? Постарше буду, так и она не первой свежести дивчина. Сама виновата, давно хотел посвататься, да куда там!

– Шутишь, Мыкола?

– Не шучу, Тарас Опанасович! – Волков почуял момент откровения. – Давай с тобой поговорим, как мужики. Нравится мне Оксана, а потому я готов тебе должность уступить и больше не ходить в конкурентах. А своему электорату объявлю, чтоб за тебя голосовали.

Этого Дременко уж никак не ожидал, и вид у него был такой, словно он в лесу заблудился и теперь лихорадочно вертит головой, дабы сориентироваться.

Но быстро взял себя в руки и проворчал в сторону:

– Знаю я твой электорат… Контрабандисты…

– Как хочешь назови, а полноправные граждане. И весьма активные, между прочим, порядок знают, так что голос свой отдадут, за кого скажу.

Это голова проглотил, как карась наживку, но вдруг трепыхнулся:

– Ты ведь с Тамарой Кожедуб живешь?

– Одно название – живу, – отпарировал Мыкола.

– Як же ж Сильвестр Маркович?

– Мне с ним детей не крестить!

Дременко губу закусил, бровями глаза прикрыл – соображал, должно быть. Николай же Семенович понял, дожимать надо голову:

– Принимай условия, Тарас Опанасович, пока сам предлагаю. И все останется между нами. А уж с Оксаной мы поладим.