Монастырь (СИ)

– И в вашем сердце вера должна быть крепче, чем где бы то ни было. Как вы можете утверждать, что мы не возродимся? – Этьен заглянул в лицо Ксанте, губы чуть дрогнули в лукавой улыбке.

– Ну и кто из нас после этого еретик, а?

Ксанте покачал головой. Погладил юношу по щеке, не скрывая в глазах ласковой насмешки.

– Ты об этом знаешь, я об этом знаю... Но миру об этом знать ни к чему, – он потянул юношу опять к себе, прижал его к своей груди, ища тепла, которого так давно лишен. Целовал макушку, ощущая, как кровь становится горячее и стучит в кончиках пальцев.

Любовь не ведает преград и запретов... Этьен бьет словами в цель, но как прекрасны эти цели! Они отворачивают душу от пустоты.

Ладони библиотекаря легли поверх тонких смуглых пальцев. Юноша завозился в объятиях, развернулся, как-то неожиданно оказываясь между колен инквизитора. Обнял за плечи, уткнулся носом в шею, коснулся губами бешено бьющейся жилки. Он не тешил себя иллюзиями – выйдя отсюда, кардинал Ксанте как ни в чем не бывало вернется к допросам, протоколам, приговорам, и жизнь отдельного человеческого существа вновь перестанет что-либо значить для него в сравнении с высокими и далеко идущими целями.

Но этого знания было недостаточно, чтобы один конкретный еретик сейчас устыдился своего порыва и оттолкнул инквизитора.

Ксанте перебирал темные пряди, гладил по волосам. Совсем недавно, прощаясь в кабинете, зная, что за стеной находятся Паоло и его брат, он задумывался о превратностях судьбы. Случайности? О, нет, скорее уж изъяны, изгибы.

.. Губы поцеловали макушку, руки притянули ближе. Скользить по простой ткани, понимая, что под ней нежная и горячая кожа. Осознавать, что Этьен так близко.

Мужчина приподнял лицо юноши и вновь поцеловал в губы. Теперь уже страстно.

– Собирайся, мы уедем к вечеру. Я поговорю с королем. И сразу приду к тебе, – сказал тихо, словно их мог кто-то услышать.

– Здесь еще и король? После того, что учинили тут его солдаты в прошлый раз? – Этьен запнулся, припоминая, что у действий короля были достаточно веские причины.

– Вы... он ничего вам не сделает?

– Ты полагаешь, что я пойду к нему сам? – улыбнулся Ксанте. – То зелье, что я дам ему до процедуры экзорцизма, меняет видение. Все допрашиваемые будут вести разговор не со мной, а с искусным палачом, – мужчина заулыбался еще нежнее. – Мне важно, чтобы Фернандо уничтожил эту обитель. Чтобы объединил земли любым путем. Нужное слово, и он сделает так, как надо. У меня есть мальчик, который уже нашел путь к его сердцу.