Монастырь (СИ)

– Спасибо, что напомнили, – вздохнул Этьен. – В смысле, что я сейчас целуюсь с искусным палачом. Меня это, знаете ли, очень вдохновляет.

Разумеется, инквизитор даже в самые, хм, откровенные моменты своей жизни останется инквизитором, кто бы сомневался. Но самым ужасным было даже не это, а то, что лично для него это обстоятельство ничего не меняло. Самым ужасным и самым прекрасным.

– Вы хотите, чтобы его величество Фернандо уничтожил обитель? Тогда, простите, какого дьявола вы шесть лет покровительствовали ее процветанию?

Новая улыбка и новый поцелуй.

– Причины, следствия и связи так трудно в круговерти уследить, и каждый жить, конечно, не обязан... И каждый ведь обязан жить. Здесь было место для связи... – звериная тоска блеснула в черных глазах. Выпитая боль за годы превратилась в золото. – Сильнее земля – сильнее мир. И цель будет достигнута... Фернандо получит власть, а Церковь – выход к морю и возможность заниматься делами науки. Как бы ни упирался потом король, он не сможет признать себя еретиком, и выйдет по-нашему.

– В ваших планах, падре, сам черт ногу сломит, – сидеть рядом, наслаждаясь исходящим от мужчины теплом, и беседовать, как совсем недавно – а казалось бы, так давно – о мире, его устройстве, политике и науке было уютно на удивление, несмотря на холодный каменный пол. Взамен костра, только что пламеневшего в душе и охватившего тело, были угли... готовые вспыхнуть в любой момент, стоит только раздуть. – И какое же место в этих потрясающих воображение замыслах отводится мне?

Инквизитор подтянул теперь и ноги Этьена к себе, чтобы устроить удобнее, словно пойманную птицу.

– Разве ты не знаешь, какое? Я должен сказать опять? Ты можешь отказаться, но здесь ты не останешься, когда вспыхнет пожар, а потому следует немедленно собираться и уезжать. Есть ведь пути, которые избираешь лишь ты сам, – Ксанте чуть наклонился вперед, нависая над Этьеном и одновременно поддерживая того обеими руками. – Но мне в любом случае будет приятно, что ты окажешься в моем доме.

– Ммм... вообще-то я имел в виду свое посильное участие, а вовсе не статус в вашем доме, – золотистый взгляд в который раз встретился с черным. День и ночь. – Но раз уж о нем зашла речь... губы коснулись невидимой точки между чуть нахмуренными бровями инквизитора, – мой ответ вы знаете.

– Единственное твое участие теперь – не попасться на глаза нашему вездесущему Фернандо.