Монастырь (СИ)

Ксанте любил юношу за его отчаянную жажду жизни и даже за то, что он так верит в людей, что считает их достойными лучшего.

– Ты можешь лишить рассудка, – на мгновение оторвавшись от губ, мужчина любовно оглядывал свою добычу. – Ты давно меня его лишил. Нет тому никакого объяснения, – новые поцелуи по губам, по щекам, словно мазки художника. Руки спустились ниже, сминая ягодицы, проводя по бедрам, по бокам. Хлестающее и прорвавшее молчание многих лет затопляло инквизитора слабостью. Если он не будет решителен эти два дня, прахом пойдут шесть лет трудов.

Но... мужчина еще плотнее прижал к себе Этьена и вновь впился в него горячими устами.

Безрассудство – вот самое правильное слово. Разделенное по какой-то прихоти высших сил на двоих. Меньше всего Этьен думал о причинах, толкнувших его сегодня в объятия кардинала Ксанте, прерывая очередной поцелуй, чтобы коснуться губами уха мужчины.

– В Аравии есть птица... с перьями цвета солнечных лучей... Раз в пятьсот лет она умирает в огне и возрождается из огня же.

.. – Стоять на цыпочках не очень-то удобно, особенно если и без того не слишком твердо держишься на ногах, но юноша знал, что ему не дадут упасть. Как и сбежать.

– Мы не возродимся, – Ксанте удерживал Этьена, продолжал целовать, в два шага перемещаясь к двери и закрывая засов изнутри. – Что если возродиться можно, если познаешь огонь? Тот огонь, от которого душа горит? – губы вновь целовали библиотекаря, а голова горела – что же он делает? Зачем позволяет себе так?.. – Я скажу теперь... – ладони обняли лицо юноши.

– Все эти годы я приходил в твою обитель книг лишь чтобы тебя видеть. Слушать. Мне большего не нужно было... И я бы никогда не сказал. Никогда бы не позволил себе... Я... – Ксанте стал скатываться вниз, на колени, обнял Этьена за ноги, целуя его руки... – Я люблю тебя.

Вот так вот просто – как сердце на ладонях. И не ответить или ответить чем-то меньшим... Готов ли он был вот так же запросто подарить свое сердце этому человеку – сильному, умному, целеустремленному, безжалостному.

.. хладнокровному и страстному одновременно? Или – не дарят дважды?

Этьен опустился на пол рядом с инквизитором. Их обоих сейчас несло по течению, без руля и весел... но может, оно и к лучшему. Бывший библиотекарь все равно никогда не умел толком управляться с веслами, а его святейшеству не помешает хоть раз в жизни выпустить руль из рук.

– Вы же верный сын церкви, призванный нести людям слово Божие и укреплять веру, – прошептал он, обнимая мужчину за плечи.