Монастырь (СИ)

впрочем, это бы все равно ничего не изменило.

Травник, так и не дождавшись ответа, лишь крепче обнял Этьена, слегка приподнимая – так, что тот уткнулся головой в плечо монаха. Ласково погладил по дрожащей спине, подул на висок, сдувая пряди, и нежно поцеловал за ушком, шепча:

– Этьен... Золотце... Тебе так плохо? Все еще мерзнешь? Слезы – от чего?

Этьен обвил руками шею Микаэля, уже не сдерживая рыданий. Тайный жар вырвался наружу, но после горького расставания и холодной бессонной ночи то, что еще вчера стало бы грозовой томительной радостью, сегодня вызывало лишь отчаяние, комком подступающее к горлу.

К счастью, спешить было некуда, поэтому можно было просто вволю поплакать.

– Как девчонка, честное слово, – библиотекарь вытер глаза и улыбнулся так, как улыбаются обычно поэты и безумцы. – Человек рождается и умирает – в слезах. Боюсь, я пока сам не очень понял, что со мной случилось – первое или второе. Есть вещи, которые о себе лучше не знать, наверное – крепче спать будешь... Ладно, пойдем в лагерь, костер и горячий травяной отвар сейчас очень к месту будут, да и Сей, бедолага, нас заждался.

.. – Этьен завозился в объятиях травника, пытаясь подняться на ноги. Микаэль лишь крепче сжал руки, пресекая попытки монаха встать. Сильнее откинулся, опираясь на шершавую кору ствола и почти что укладывая Этьена на себя. Снова шепот в самое ушко:

– И куда ты собрался? Лихорадка еще не прошла... Грейся пока. Посидим так еще немножко. А сны сладкие... они у тебя и без слез будут.

Травник искоса наблюдал за Этьеном, не переставая ладонями гладить того по спине.

Светлый такой, теплый... Столь несчастный в один момент – а потом улыбающийся... Микаэль немножко наклонил голову, вдыхая тот теплый и свежий запах, которым пах Этьен, а затем осторожно слизнул не успевшую еще высохнуть слезинку с его щеки.

Насчет лихорадки Микаэль был прав – библиотекаря все еще знобило. Всплеск отчаяния прошел, забрав с собой остатки сил, и Этьен безвольной куклой обмяк в руках травника.

Выдох прямо у виска.

.. Бабочками поцелуев спуститься вниз и языком, уже более сильно и откровенно – провести по скуле. Так легко... Так бездумно... Так приятно...

Одной рукой продолжая удерживать Этьена за талию, второй Микаэль чуть разворошил тот куль из плащей, в который он укутал библиотекаря. Прохладными пальцами огладил позвонки на шее, легонько надавливая и расслабляя затвердевшие мышцы. А потом поцеловал – в шею, под подбородком, чуть прикусывая нежную кожу...