Монастырь (СИ)

Он внимательно наблюдал за Себастьяном, пока тот бережно приводил затекшие руки инквизитора в порядок, а потом вдруг притянул к себе, обняв за талию, и зашептал в ухо, обдавая горячим дыханием:

– Ты мне сам сказал, что меня ты не убьешь, а заберешь себе. Почему думаешь, что я поступлю иначе? Второй раз попадешься в мои руки, больше не отпущу. Думаешь, сложно было выследить твоего тюремщика? Но второго шанса я тебе не дам. Беги, пока можешь, потом поздно будет, – пальцы на талии железной хваткой впились в ребра, причиняя боль.

– Да, заберу. Сегодня, сейчас, – Себастьян не реагировал на боль. Он так привык ее чувствовать, что был рад тому, что она возвращается. Единственным желанием, оставшимся у аббата, было целовать своего палача. Он склонился к его шее, нежно прошелся губами по коже. Раскаленные прутья десять лет назад врезались в кожу, а сейчас пальцы Паоло пытали сладкой истомой. – Хочу тебя.

– Это гре-е-ех, – жаркая насмешка, пальцы на ребрах расслабились, ладонь заскользила по спине вдоль позвоночника.

– Да, еретику можно грешить, а тебе – нет. Ты слаще вишен в моем саду. Мое самое жаркое воспоминание. – аббат продолжал целовать Паоло, впитывал его близость, упивался каждым подаренным Богом мгновением. Неужели все? Час или два до того, как они расстанутся? Рыжая бестия теперь в игрушках у его любви. Как быстро время... и как тяжело... но еще... немного... горячего расплавленного олова в черную сгоревшую душу.

Пальцы инквизитора скользили по такому знакомому телу... они его не забыли.

– В пасмурный год вишни горчат, Антуан...

– Тем приятнее вкус... искать самые горькие ягоды... – вздох за вздохом внутри зажигался огонь. Боль была наслаждением. Тело – инструментом. Себастьян потерся щекой о плечо Паоло. Скользнул ладонями по его плечам. – Так хочется тебя забрать, но твой путь не посмею нарушить. – ладони перемесились на бока, прошлись по линии бедер.

Паоло зарылся пальцами в густые волосы аббата, то сминая в кулаке, то отпуская и нежно массируя затылок. Он молчал, позволяя себя ласкать, стоял, прикрывая глаза, чуть отклоняя голову, подставляя шею под поцелуи.

Себастьян потянул ткань блио вверх. Тонкая, шелковая, она скользнула через голову, освобождая инквизитора от обетов. Теперь он был просто человеком.