На осколках разбитых надежд (СИ)

— Ты забываешь, дядя, что большая часть техники была перекинута на Восток в прошлом году. То, что мы делаем сейчас, попросту затыкаем дыры. А все слова о наступательной стратегии — просто слова и не больше, — ответил Рихард, хмурясь. — Теперь это все меньше напоминает прежний фронт, когда мы щипали томми. Если томми объединятся с янки[28] и решатся все-таки на вторжение, боюсь, что у нас будут почти равные шансы на победу.

— Эй, что за пессимистичный настрой, Фалько? — воскликнул Иоганн. — Надеюсь, ты не говорил то же самое никому, кроме меня?

— Я реалист, дядя.

Ты хотел говорить откровенно о положении дел на фронте, я это и делаю. Нам присылают, конечно, пополнение. И в авиацию, и в артиллерию. Но все это неопытные в своей массе новички. Ученики или запасники. Мне, как ведущему, приходится одновременно выполнять поставленные задачи и стараться следить, как наседка, за своими птенцами в группе.

— Печально это слышать, мой мальчик, — произнес Иоганн, принимая из рук Лены стакан с прохладным напитком.

— Забудь, дядя, это просто я что-то захандрил в последние дни, — усмехнулся Рихард грустно.

 — Соскучился по небу и адреналину в крови. Затосковал на земле.

— И все же мне не нравится твоя тактика выжидания, мой мальчик, — покачал головой Иоганн. — Настоящее безумие подпускать к себе так близко самолет противника. Это очень опасно. Когда-нибудь твоя удача отвернется от тебя, и тогда… Сколько ты насчитал дырок от попаданий в последний раз, как ты мне писал? Тридцать девять?

— Пятьдесят три, — поправил его Рихард, откидываясь вальяжно на ковер и запрокидывая руки за голову.

 — Да, томми изрешетил знатно тогда. Я думал, не доведу до аэродрома.

— Не гоняйся за очками, Фалько, прошу тебя, — проговорил Иоганн.

— Если бы я хотел поскорее получить мечи к кресту, то перевелся бы на Восточный фронт, дядя, — ответил Рихард. — Там по-прежнему в небе желторотые воробьи, гонять их легче легкого, зарабатывая очки. Там и до бриллиантов два шага. А вот томми становятся все опытнее. Потому с ними намного интереснее.

Он взглянул при этих словах снизу вверх на Лену, которая медлила отчего-то, оттягивая момент ухода из комнаты. Они встретились глазами, и Лена тут же отвела взгляд в сторону, не желая смотреть на него."

"— Ты знаешь, что твоя маленькая русская ненавидит меня, дядя? Твоя любимица, дядя Ханке, даже не взяла баумкухен из моих рук, — произнес Рихард, возвращая внимание дяде.

— Прекрати, Фалько! — отозвался недовольно Иоганн. — Не надо дразнить Лену.