Мера бытия

Доехав до поля с валунами, Сергей вышел из машины. На сердце было грустно и больно, словно он, снова грязный, голодный и оборванный, стоял по колено в снегу под дулом автомата.

Пальцы скользнули по шершавому граниту:

— Здесь была моя рука, здесь Ненашева, а здесь Ванькина. Если бы я тогда не убежал…

Катя встала рядом, плечом к плечу, и они попытались сдвинуть камень с места, обнаружив, что за четверть века он врос в землю.

— Но ты убежал, Серёженька, и твоя мама тебя дождалась, а потом у нас родились дочки.

В надежде пробраться к утопленной полуторке они побрели по заглохшей стёжке между двух берёзовых рощиц. Под руками колыхались набиравшие высоту стебли иван-чая, а под подошвами резиновых сапог бугрились остатки трухлявых брёвен.

Чтобы перейти через ручеёк, Сергей подхватил Катю на руки. Засмеявшись, она обняла его за шею, переполненная мирной радостью тишины, разлитой в тёплом воздухе. В этот момент казалось, что сейчас их только двое во Вселенной и впереди, за поворотом, откроется что-то таинственное и необыкновенное.

В зарослях орешника они поцеловались, а когда Сергей прошёл вперёд и раздвинул руками кусты, Катя ахнула.

— Так это же моя колокольня! — Катя схватила Сергея за руку. — Понимаешь, моя! Такая же, как та, которая…

Угадывая недосказанное, Сергей показал на звонницу:

— Смотри!

Катя подняла глаза и прищурилась от яркого солнца.

— Люди, я люблю вас, будьте счастливы!"