Мера бытия

Крыльями раскинув руки, она подняла глаза к небу и закружилась, так что ноги отрывались от земли:

— Товарищи, ура! Блокада прорвана!

Перед глазами плыли верхушки елей, качались облака, мелькали лица партизан, выбежавших на её крик. Они смеялись и плакали, а Катя вдруг поняла, что если сейчас же, сию секунду не поделится новостью с Сергеем, то её счастье будет неполным.

Она потянулась на носочки и сложила руки рупором, обращаясь к небесам:

— Серёжа, ты слышишь? Блокада прорвана!

* * *Когда в землянку ворвался резкий девичий голос, Сергей думал о Кате.

Он вспомнил, как прошлой зимой рядом с ним сидела Катя, он грел в ладонях тонкие пальцы девушки и не решался её поцеловать, хотя хотел этого больше всего на свете. И пусть Катя не пришла на последнее свидание, но если они когда-нибудь встретятся, то он обязательно скажет, что мысли о ней не дали ему умереть в лагере военнопленных и помогли выстоять в окружении под Мясным Бором.

Сейчас Катя, наверное, на дежурстве. Кругом холодные дома с выбитыми окнами, а ветер таскает по земле оборванные электрические провода.

Он попытался представить, как Катя идёт по набережной Обводного канала. Шинель туго подпоясана ремнём, на боку сумка с противогазом, из-под ушанки выскользнула непослушная прядь волос.

Сергей так глубоко задумался, что внезапно услышал Катин голос со знакомыми звенящими нотками."

"Пытаясь вернуться в действительность, он крепко потёр руками виски, но Катин голос не умолкал, мало того, звал его, выпевая по слогам его имя.

— Серёжа, ты слышишь? Блокада прорвана!

Блокада прорвана? Катя? Здесь? Откуда?

Это не могло быть бредом или сумасшествием, потому что Шмель тоже услышал про блокаду.

— Блокада прорвана! Чуешь, Серёга? Наша взяла! Теперь мы их пойдём крушить, так что клочья полетят!

— Там Катя!

— Какая Катя? — возразил Шмель. — Это радистка товарищ Зайцева. Она утром заглядывала. Я с ней за руку поздоровался, а ты спал.