Личное дело майора

Несмотря на то, что впервые за несколько месяцев спала всю ночь и ни разу не проснулась от кошмара.

– Мне на слушание надо.

– Извини…

Судья поморщилась.

– Прекрати извиняться. Так, завтрак на столе, разогреешь.

Тамара энергично кивнула.

От Жени она ушла, пока тот спал. Точнее, делал вид, что спал. При этом даже не удосужился притвориться как следует.

Просто дал понять, что не желает с ней общаться.

В очередной раз.

Она проводила маму, пожелав легкого дня. Потом прошла на кухню и как была в вечернем платье села за стол.

Посидев некоторое время, заставила себя встать и запустить кофемашину.

На столе ждали пышные, немного остывшие оладушки. Увидев их, Тома улыбнулась. Да-да, грозная и суровая судья Бягезова, которая славилась своей неподкупностью и жесткостью, умела готовить. Причем очень вкусно.

После возвращения дочери она постоянно ее баловала. Никакой ресторанной еды, никакой доставки.

Дождавшись, пока кофе приготовится, Тома перенесла тарелку с оладушками на широкий низкий подоконник с мягким съемным настилом.

Это было ее любимым местом в квартире. Даже в спальне на лоджии она не так любила сидеть, как тут.

Кофе с утра… Вот оно, тихое счастье.

Полив оладушки сметаной, Тома забралась на подоконник и принялась завтракать. Если бы мама увидела ее сейчас, точно что-нибудь сказала бы.

А может, и нет…"

"Кофе грел организм. И немного душу.

Тома прислушалась к себе. Хорошо ей? Она не могла сказать.

Скорее, спокойно.

Несмотря на ужасный вечер, обернувшийся для нее унижением и полным фиаско, хотелось улыбаться.

Она понимала, что состоянии эйфории скоро пройдет и на нее обрушится реальность. В которой она снова будет одна.

Психолог говорила, что ей необходимо двигаться дальше. Что она зациклилась, создала сама себе замкнутый круг, из которого не желала выбираться. Так и было. Разве Тома спорила?

Стокгольмский синдром наоборот. Она влюбилась не в похитителя, а в человека, который ее спас.

Бывает ли такое? Бывает.

Девушка прикрыла глаза и вспомнила те секунды, которые провела в руках майора Евгения Тихонова.

В тот день… Первое, что она почувствовала, – тепло, которое окутало ее, как одеялом. Коконом. Такое родное, вкусное. Потом уже были его глаза. Серьезные. Сосредоточенные. Немного злые. Она их очень хорошо запомнила.

И помнила все дни, что находилась в больнице, на реабилитации. Ей очень хотелось, чтобы обладатель серьезных зеленых глаз пришел и навестил ее. Такого, конечно, не случилось. А она думала о нем. И думала.