Личное дело майора

– Ты тоже… мокрый, – заметила Тома, бросив на него быстрый взгляд.

Что-то изменилось в ней, ушла какая-то отчаянная шалость, безбашенность. Плюс она смыла с себя всю косметику и выглядела еще моложе.

Еще трогательнее. Нежнее.

– Пей чай. Я тебе постелил в спальне. Белье поменял. Переночуешь у меня. А утром… решим.

Что он собрался с ней решать – непонятно.

Оденет, обует, чаем снова напоит и спровадит.

В ванной пахло женщиной. Ее присутствием. Тамара аккуратно разложила платье на стиральной машинке, чтобы оно успело просохнуть.

Евгений обвел взглядом комнату, и его губы сложились в грустную усмешку.

Белое неприличие она разложила за платьем. Вроде бы и в глаза не бросалось, но сам факт!

Значит, голенькая.

Тихонов прикрыл глаза и постарался угомонить не вовремя разыгравшуюся фантазию. Уржаться можно. В квартире находится девочка без трусиков, которая сама трогала ему ширинку, а он отправил ее спать и запер себя в ванной.

Мылся он долго, давая время Томе устроится. Пусть уже спит, а?

Его расчет оказался верным.

Зато Тома сидела на его кровати.

В его спальне.

И смотрела на него, идиота."

"– Можно я оставлю прикроватный светильник включенным? Не могу спать в темноте, – сказала она, сжимая пальцами колени.

Евгений кивнул. Слов не было.

– Спокойной ночи.

– Спокойной, Жень.

Ее тихий негромкий голос наждачкой прошелся по его внутренностям.

Грохнувшись на диван, Евгений закрыл глаза и приказал себе спать. За годы службы он выработал у себя подобный рефлекс, иначе не выжить.

Он поначалу уснул, провалился в небытие. Потом в какой-то момент вынырнул, резко приподнимаясь.

Уже сработал не рефлекс, а инстинкт.

Что-то его разбудило. Какой-то звук или движение.

Тихонов сразу вспомнил, что у него в квартире Тома. Она могла встать, например, в туалет или за водой. Да мало ли! Нахмурившись, Женя прислушался.

По квартире никто не ходил.

Но звуки были.

И доносились они из спальни.

Евгений подорвался. Томе мог присниться кошмар! И она плачет! А прийти к нему не может.

Потому что он эгоистичный мудак.

Он, как был в одних боксерах, устремился к спальне. Он не думал – действовал. Желание во чтобы то ни стало защитить снова вышло на передний план. С остальным будет разбираться потом.

Приглушенный стон подтвердил его опасения. Она стонала во сне, металась. Воспоминания, которые еще недавно были ужасающей действительностью, обрушились на девочку, затягивая ее в свои липкие лапы.