Кристмас

А тут большого ума и не надо: приложил к ране раскаленные щипцы – и все! Хотя есть вероятность преждевременной, и потому крайне нежелательной, смерти от болевого шока…

Он внимательно осмотрел кисти Бакунина и сокрушительно покачал головой:

– Как вы, батенька, руки-то себе изуродовали! Разве так вены режут? Покажем, как правильно…

– Спасибо, не нужно, – пропыхтел Сергей.

– Что у нас с барышней? – продолжал Борис. – С аппендицитом понятно: будем изымать. Так… Селезенку пока нельзя, печенку тоже, желудок… Желудок можно и нужно!

– Пожалуйста, не надо, – прошептала Женя.

– Ладно, – подвел итог Борис, будто и не слышал мольбы. – Наскоком тут ничего не решишь. Я в неплохой форме, и надо настраиваться, мои дорогие, на десятичасовую операцию. Вы пока отдыхайте, мне тоже надо набраться сил. Завтра тридцать первое декабря, установим здесь елочку, откроем шампанское – и за работу. Таков удел врачей: все отдыхают, а они трудятся.

Патологоанатом пошел к выходу, потом остановился и хлопнул себя рукой по лбу:

– Да, чуть не забыл, у меня для вас сюрприз: на эту операцию я пригласил ассистента – вашего друга Максима.

Аникеев-младший и Арбузов молчали, по опыту зная, что прерывать вдохновенный монолог Бориса небезопасно.

– И последнее: вам электрический свет не мешает? В глаза не светит? Выключить или оставить?

Ребята молчали.

– Если вам все равно, то выключим. Электроэнергию надо экономить! Мы законопослушные граждане, у нас все только через счетчик.

Раздался щелчок, и пленники погрузились в абсолютный мрак. Только теперь, очутившись одни, они почувствовали, что в подземелье стоял пронизывающий холод.

– Околеем мы тут голые, – подала голос Евгения.

– Какая жалость, – отозвался Бакунин. – А при вскрытии колясочник обнаружит, что у тебя горло покраснело. Потом вырежет, положит в банку и подпишет: «Гортань женщины 25 лет с признаками прогрессирующей ангины».

Он поерзал и убедился, что все конечности надежно примотаны к столу.

Со стороны стола Жени послышались всхлипывания.

– Хотел бы тебя успокоить, да не знаю как, – проговорил Сергей. – Вот оно, наказание, за наши грехи. А Макс-то, гнида какая, умудрился с этим маньяком снюхаться. Не зря я его всегда ненавидел.

– Что же нам делать?! – причитала девушка.

– Можно покончить с собой, – предложил Бакунин, вздохнув. – Чтобы не мучиться.