Кристмас

Парень – в шоке, а Борис в соседней комнате через дырочку все представление наблюдал и, по-моему, даже на видео снимал.

– Сколько Борьку знаю, столько удивляюсь, – произнес бывший майор, – вечно что-нибудь придумает.

– А ты помнишь, кстати, – спросил Арбузов, – что в яме в «отключку» попал? Я кричу: Андрей, Андрей… Ты ни в какую! Так и пришлось за тобой лилипутку посылать, ты в этих случаях, только на нее и реагируешь.

– Привиделось плохое, – мрачно сказал Аникеев. – И когда мне Ангелина в таком состоянии является, я ее действительно за ангела принимаю.

Лицо этнографа стало напоминать маску, и он произнес глухим голосом:

– Семья привиделась?

Андрей молчал, с ожесточением запихивая труп в мешок.

– Я из-за этого на дозе сижу, – с горечью сказал Бор. – Как могло такое произойти? Что с нами сделал этот дом? Кто в нем жил, обязательно сходил с ума и кого-нибудь убивал.

– Я, кстати, тогда даже не соображал, что убиваю эту девку, как там ее? Мариной вроде звали, – вполголоса сказал Аникеев-младший.

Бор никак не прокомментировал слова бывшего участкового, и тот после недолгого молчание произнес:

– Кстати, в тех материалах, что я тебе давал… Там выдумка одна. Про Блюхера и колясочника-преферансиста. Все это Борькина идея. Он, когда я жил в этом доме, очень любил на старой инвалидной коляске разъезжать. Вот и придумал… Нравится ему людей разыгрывать.

– Ты думал, я умру? – сухо поинтересовался этнограф.

– Не обижайся, но я был в этом уверен. Всегда считал вас, городских, хлюпиками, – честно признался Андрей.

– Я верил в то, во что мне хотелось верить, – этнографа не удивили откровения бывшего участкового. – И, возможно, поплатился за это потерей семьи и разума.