Хмель свободы

Махно впервые командовал такой армией, собранной с миру по нитке. Не все были хорошо обучены. Хромала дисциплина. Понимал: не надо бы пока идти на Катеринослав. Большой город, около двухсот пятидесяти тысяч жителей. Не брал он еще такие города. Не было опыта…

Бывший приказчик появился почти вовремя, опоздание на какой-то час в таком деле вполне простительно. В форме австрийского цугфюрера, в сопровождении еще одного махновца, Кляйн бесшумно возник из темноты, словно проявился на фотографической пластинке.

– Ну, докладай! – с ходу попросил Нестор.

– С железнодорожниками в Нижнеднепровске договорено. Хлопцев перевезут. В пять утра рабочу смену в город повезут. С ними.

– Шо в городе? – спросил Махно.

Кляйн рассказал о том, в чем за короткое время смог сам разобраться. В городе еще держались оккупанты, не успевшие покинуть Украину из-за нехватки транспорта. Они скучились в одном районе, никого не трогали, ни во что не вмешивались, однако бешено сопротивлялись, если возникала угроза их жизни.

И при всем этом в городе как бы властвовали петлюровцы, которые, однако, ни один из своих приказов не смогли провести в жизнь.

Рабочие дружины и большевики были готовы вышибить Петлюру. Надеялись на помощь Нестора.

– А бронепоезд? Бронепоезд этого, мать его, генерал-хорунжего не стоит там, у моста? – вспомнил вдруг Махно.

– В городе его нет, это точно, – улыбнулся Кляйн, сверкнув в темноте зубами. – В городе он был бы как коняка в церкви.

У Махно отлегло от сердца. Бронепоезда он побаивался. А если бы он стоял у моста, пришлось бы бесславно сворачивать поход…"

"К рассвету они уже были у Днепра. Впереди был длиннейший мост, за ним тусклыми огоньками мерцал большой город. Река еще не стала, по темной воде плыли огромные льдины, поднимался пар. Но забереги уже застыли. Реку вот-вот скует мороз…

Темно, только фонари тускло светились на станции в Нижнеднепровске.