Карт-Бланш для Синей Бороды

Это в вашей природе, тут уже ничего не исправишь. Знаешь, почему у предка де Конмора было столько жён? Он ведь ни на ком не женился насильно – девицы сами хотели за него выйти. Всё дело в одном документе – «Воле Конмора», согласно которому в роду Конморов в случае смерти графа наследует не сын или родственник по мужской линии, а жена. И хотя ни одна жена не прожила дольше года после свадьбы, от невест не было отбоя. Каждая надеялась, что уж она-то переживет старого мужа.

– Ч-что?.. – забормотала я, перепугавшись ещё сильнее, чем когда Реджи убил леди Милисент.

– А, ты поняла, – Реджинальд улыбнулся своей прежней улыбкой – горделивой, сияющей. – Никто не отменял этого правила в роду – «Волю Конмора». После смерти мужа земли наследует жена.

– Я не знала этого!

– Почти никто об этом не знает, – сказал Реджи. – Де Конморы – тупые вояки, они и читают-то с трудом, где уж им знать историю своего рода. Но этот документ – он хранился в потайной комнате, там, наверху, возле хрустального витража.

Его выкрала Розалин Батори, третья графиня де Конмор. Она-то не собиралась ждать, пока ее муж соблаговолит умереть. Но Конмору тоже не терпелось отправить её на тот свет, и он её задушил. К сожалению, яд всегда действовал слишком медленно. А пропажу документа не посчитал важной. Зря, очень зря. Отец Розалин пытался добиться возврата приданого, но король принял сторону Конмора – они всегда были заодно, Каролинги и Конморы. А Батори хранили «Волю Конмора» – и вот, документ пригодился. Никому из нашей семьи не повезло, и Конморы процветают, а Батори исчезли. Даже имя было потеряно. Но все изменится, Бланш. И справедливость восторжествует, когда последний граф де Конмор умрет, а я женюсь на тебе.

– Этого не будет никогда, – прошептала я, но Реджи меня не услышал.

– Мои предки были слишком благородными, чтобы сражаться с такими, как Конморы, а стоило побороться с ними их же оружием – женщинами, – он посмотрел на меня, глаза его так и горели.

 – Женщина – оружие дьявола. Страшное оружие, опасное. Только надо следить, чтобы тетива не порвалась. Я оплошал и с Эстер, и с Милисент. Но они были дуры, Бланш. Жадные, сластолюбивые дуры – таких не жалко.

– Леди Эстер? – переспросила я. – Неужели её смерть…

– Все так хорошо складывалось, – кивнул Реджи. – Мне немного не повезло – Конмор оказался живуч, как бродячая собака. А у Эстер вдруг случился припадок откровения и доброты.