Карт-Бланш для Синей Бороды

– Не выдашь, – сказал он с такой уверенностью, что я посмотрела на него удивлённо. – Ты всегда была за меня, Бланш, и никогда не выдавала.

– Но одно дело – прикрывать за воровство яблок или за то, что ты убил соседского гуся, а сейчас…

– А сейчас я лишь добиваюсь того, чтобы справедливость восторжествовала! – повысил он голос.

– Какая справедливость? О чём ты?"

"– Все здесь, – он обвел рукой мою комнату, – принадлежит мне по праву. И я лишь возвращаю своё.

– Ты бредишь, – покачала я головой. – Всё это принадлежит Конморам испокон веков.

Или ты считаешь и себя Конмором? Ты – Оуэн, твой отец был Оуэном, и дед, и прадед. Такой славный род, а ты пал так низко.

– Зато мать была – Батори! – объявил он так, будто это всё объясняло.

– И какое отношение род твоей матери имеет к Конморам?

Он произнес только два слова:

– Удушеная Дама.

Глава 30

– Ты никогда не задумывалась, как Конморы получили своё богатство и земли на двести миль окрест? – Реджи сжимал мои руки, требуя внимания. – Всё очень просто – достаточно жениться на какой-нибудь богатой девице, а потом убить ее.

Моя пра-прабабка по материнской линии вышла замуж за Конмора – и умерла через полгода после свадьбы, была задушена. Третья жена – именно она принесла Конморам эти земли, где стоит замок. Это теперь его называют Твердыней Конморов, а сто лет назад он был Твердыней Батори. Мой прадед пытался вернуть земли, но король принял сторону Конмора. Если бы не Конморы, это я жил бы здесь, и мне не нужно было бегать на посылках сначала у его светлости, а потом у его сиятельства, – последние слова он как будто выплюнул.

– Но за что ты ненавидишь Алена? – спросила я. – Он не виноват в той трагедии.

– Он забрал всё, что принадлежит мне, – ответил Реджи жёстко. – Земли, замок… тебя.

– Я никогда не принадлежала тебе.

– Принадлежала! – возразил он горячо. – Ты была моей, Бланш. И ты ею всегда оставалась. Просто тебя смутило его богатство.

– Какое богатство?! – запротестовала я.

Реджи отпустил меня, встал и прошелся по комнате, приглаживая волосы.

Я видела, что он волнуется, собираясь с мыслями. Наверное, злодеи всегда волнуются, подбирая слова, которые могут оправдать их преступления в глазах других. Как жаль, что мой друг детства сейчас подыскивал слова, чтобы объяснить, за что он лишил жизни одну женщину и грозит причинить вред второй, чтобы третья слушалась его беспрекословно.

– Женщины по природе своей слабы, – сказал он, наконец. – Вы падки на лесть, на красоту, на золото и красивые ткани.