Громкий развод

Готова поспорить, что в самом начале своей карьеры Бессонов не был таким. Хотя кто знает.

— Простите, Павел Геннадьевич, но подобные предложения мне не подходят. Я не готова выносить свою личную жизнь на потеху публике, — отвечаю твердо.

— Вы сможете ответить на все ее выпады. Разве вам не хочется этого?

— Публично? Конечно, нет. Я переживаю личную драму и желаю только одного — чтобы меня оставили в покое, — грубо бросаю я.

— К сожалению, у вас нет выбора, — резко выдыхает он. — Сценарий уже в обработке.

— Выбор есть всегда, — прищуриваюсь я, до сих пор не веря своим ушам.

— И какой же ваш?

— Я не готова работать в такой атмосфере. Я качественно выполняю свою работу, Павел Геннадьевич, но то, о чем вы говорите, чересчур, — внутри меня бушует буря эмоций. — Я лучше разорву контракт, чем пойду на такое.

— Аделина, если вы разорвете контракт, то вам придется выплатить большую неустойку, — его голос меняется. Похоже, Бессонов не привык слышать «нет».

— Насколько большую?

— Размер годовой заработной платы.

— Значит, придется платить.

— Пусть будет так. Хорошего дня, — он открывает дверь и, не обернувшись, уходит, оставляя меня с разбитым сердцем.

Теперь у меня нет не только любимого мужчины рядом, но и любимой работы.

Глава 18

Аделина

Если закрыть глаза, очень легко представить, что моя привычная жизнь не сгорела дотла. Легко притвориться. Но стоит открыть глаза и все по новой. Рабочий день, а я сижу дома. Меня нигде не ждут.

На тумбочке оживает мобильный. Протягиваю руку, чтобы нащупать трубку, подношу к глазам, испытывая мгновенную вспышку надежды, когда вижу на экране имя Жени Говорова.

– Привет, Жень! Есть новости? – спрашиваю торопливо, приняв вызов.

– Мой коллега смотрит, что можно сделать, Лин, но я бы сильно на это не рассчитывал, – отвечает с сожалением. – Ты сама знаешь, что на телевидении работают акулы. У них все шаги предусмотрены. Тут налицо явное желание либо удержать тебя, либо наказать.

– Понимаю, – говорю тихо.