Громкий развод

Неспешным шагом я направляюсь в свою гримерную. Сегодня в программе только новостной блок, а это означает, что сюрпризов не предвидится. Разве что Эльза снова придет на телевидение, но уже в качестве моей соведущей. Усмехаюсь своим же мыслям — голова идет кругом от всего происходящего в моей жизни. Так, хватит думать о ней — есть дела поважнее.

Спустя полчаса я топчусь на пороге своей гримерки в полной боевой готовности к съемкам. Ни Карина, ни Славский за это время не заходили ко мне, что довольно странно, учитывая обстоятельства.

— После такого она ни за что не останется, — Карина качает головой. — Вы вообще понимаете, что влезли в ее личную жизнь? Если вы хоть немного цените своих работников…

— Карин, успокойся, — прерывает ее Славский.

— Лев Николаевич, а вы рейтинги вообще-то видели? — спокойно спрашивает один из руководителей. Этого мужчину я видела не больше пяти раз за все время моей работы на телевидении. Обычно он предпочитает находиться в тени.

— Конечно, видел, но…

— А Вам известно, из чего складывается заработная плата? — все тем же размеренным голосом спрашивает Павел Геннадьевич. — Ваша и ваших работников?

— Известно, — стиснув зубы и едва сдерживаясь, отвечает Славский. — Одно дело — приглашать артистов и других известных людей, которые добровольно соглашаются на обсуждение щепетильных тем личного характера. И совсем другое — навязывать участие тем, кто этого всем сердцем не желает. Так вот, Аделина — как раз из таких людей.

— Обсуждали, — кивает мужчина.

— Я решил, что мы поняли друг друга, — в голосе Славского отчетливо слышны нотки негодования.

— Я приехал поговорить с Царевой лично. У меня есть, что ей предложить, — серьезно произносит Павел Геннадьевич.

Этот разговор меня буквально отрезвляет. А с каждой последующей фразой Бессонова я убеждаюсь в том, что дни моей работы на этом канале сочтены.