Голод. Одержимые

Смотрю в эти глаза. Такие любимые. Такие дикие сейчас.

— Какую проблему?

— Плод, что ты носишь…

— Плод? — переспрашиваю, перебивая. С трудом дышу и невольно опускаю на живот руки. Защищаю. — Плод?!

Это не мой мужчина. Я его не знаю. Кто ты, урод? Верни мне моего Макара. Верни же… Потому что ты хочешь забрать то, что я так хотела. Семя нашей любви. Его и мое. Ты не Макар!

— Это не плод! Это ребенок! Ребенок, слышишь! Твой и мой."

"— Ты не родишь его, это я тебе говорю. Сделаешь аборт, и все станет как прежде.

— Подумай, Вась, ну какой ребенок при нашем образе жизни…

— Твоем…

— Нашем, потому что, помнится, ты сказала, что при любом раскладе останешься со мной, — слышу, что злится, а мне плевать, потому что всю свою любовь я перенесла на не родившегося малыша, а этот урод собирается от него избавиться.

— Ты не говорил, что собираешься стать детоубийцей, — говорю хрипло. Пальцы на ручке, нажимаю и чувствую захват на шее. Отвали. Просто уже отвали.

— А я сказал, что скорее сдохну, чем отпущу тебя, — яростно шипит он в ухо, давит на какие-то точки. Больно. И шорох мыслей в голове становится все тише, а дыхание все реже.

— Я все сам решу. Ты даже не поймешь ничего. Забудешь… — говорит он, и я чувствую, как расслаблено тело в его руках, как в рот льется порядочная порция горького алкоголя. Закашливаюсь и почти сразу теряю сознание, ощущая на губах вкус его поцелуя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 27. Макар

Мне даже думать не хочется о том, с кем она была.

Чревато последствиями.

Но лгать-то зачем. Зачем рушить то, что мы строили. Зачем, бл*ть, Вася! Нах*я тебе чужой отпрыск, когда есть я? Я, значит, отдаю сердце, а она решила потратить жизнь, ох*ренную фигуру на какого-то ублюдка. Теперь понятны ее обмороки, теперь понятно, почему кривилась при виде привычных блюд фаст-фуда и заказывала салат.

Еще и похудела. Этот… в ее животе, выкачивает силы и энергию, а значит это зараза, от которой просто надо избавиться.