Голод. Одержимые

Хочется кричать: «При всем. При всем!», но я тихо говорю:

— Не говори ерунды, мы столько занимались сексом, не мудрено…

— Я стерилен, Василиса! — врезается он руками в свои волосы, словно хочет порвать. — Я не могу иметь детей! И ты, твою мать, знаешь об этом!

— Конечно, знаю, я же не идиотка, — злюсь, повышаю голос. — Но часто случаются рецидивы и это именно тот случай!

— Если это идиотская шутка, — тычет он в меня пальцем, — то лучше закончить прямо здесь, потому что ни хуя ни смешно.

— Это не шутка, — кричу в ответ, отбрасываю палец.

"— Он не может быть моим! — ревет он и толкает меня к стене, сжимает шею и вдруг рвано шепчет, дрожа всем телом. — Ты с кем-то переспала в ту неделю. Малыш. Боишься признаться, но я не буду злиться, я ведь сам отпустил тебя. Скажи мне просто, кто это. Паша, Леша со спортзала или твой дядя?

Не верю своим ушам. И рывком, ровно как он меня учил, бью по ушам, вырываюсь и выставляю вперед руку, потому что он быстро оклемался и делает шаг ко мне, смотрит бешенным взглядом.

— Прежде, чем ты скажешь еще хоть слово, — шиплю я хрипло, сужаю глаза. Слезы бессилия и острой обиды стекают под водолазку. Как гнев потоком бьется в недрах. Как злость клокочет в горле. — Прежде чем ты все разрушишь… Иди в любую клинику и сдай тест. Сделай спермограмму прямо сейчас и убедись сначала, что можешь…

— Разрушаешь ты! — снова делает он шаг, но я тут же хватаю с тумбы первую попавшуюся пепельницу, тяжелую, надо сказать, и делаю замах.

— Что?

— Я делал тест неделю назад, и он показал ровно тоже самое, что год назад, и еще год назад и чертовы все года моей жизни….!

— Не может быть, — рвано выдыхаю и распахиваю глаза шире, не веря, что он говорит правду. Внутри бьется на осколки надежды, а счастье раскалывается точно так же, как бьется об стену пепельница над головой Макара, и мой крик следом.

— Не может быть. Не может быть!

— Так что, скажи мне ты, Василиса, с кем ты трахалась?

Глава 26

— Ты больной! Как, скажи мне, как ты можешь мне не верить! Я же люблю тебя…

— Так если любишь, то хватит лгать! — орет он, и я срываюсь. Истерика близко. Не верит. Не верит?! Пусть тогда катится к черту. Со своими анализами. Там точно ошибка и он ошибка. Моя огромная, сексуальная ошибка, в голову которого я с воем кидаю пепельницу.