Голод. Одержимые

Он отклоняется и ошеломлённо смотрит на разлетевшиеся по всему кабинету осколки.

— *банутая!?

— Да! Да! Да! — ору я, что есть сил. — Не веришь, что ребенок твой, пошел тогда на х*й! Ты — мне — не — нужен! Не нужен, слышишь? А когда я сделаю тест на отцовство, я приду и запихну тебе его в рот…

— Василиса, следи за языком…

— То за п*здой следить, то за языком, пошел в задницу, Черкашин. Теперь точно все, — иду я к двери, как чувствую захват на руке и большое тело сзади. Зачем тормозит. Не верит же. Шлюхой считает.

Стояк говорил только о том, что даже в такую вот бурю он меня хочет. Всегда меня хочет и любит, но не верит. Не верит… Ой, дурак.

— Малыш, — шепчет он мне в затылок, целует губами, держит крепко-крепко. Не вырваться. — Не кипятись, я не прав.

В душу рвется счастье, растет как дерево, цветет, но следующие его слова, как стук топора лесоруба. Дерево валится на землю, а я умираю вместе с ним.

— Ты просто боишься, что я буду тебя ругать, а я не буду.

— Я не пила, — огрызаюсь, стараясь вырваться, но резким движением рука сжимает грудь.

— Тогда просто боишься…

— Тебя мне что ли бояться, — смеюсь наигранно и зло. — Ты даже анализ нормально сделать не можешь. Веришь кому угодно, только не мне…

Наверное, погорячилась, впрочем… Расставаться, так с музыкой, только теперь окончательно. Навсегда. Потому что, если нет доверия, хотя бы желания выслушать, то нет любви.

Он касается губами шеи, разнося по коже привычные мурашки, стягивая внутренности в тугой узел. Мнет грудь руками, трется членом.

— Малыш, любимая… — рукой через брючки ласкает промежность, медленно, тягуче. Оттягивает сосок, рукой тянется внизу, задирает водолазку и шокирует напряженное тело касанием, как оголенным проводом. Я прикусываю губу, поднимая руки к его волосам, дергаю пальцами. Хочу его всегда, всегда… Пальцы внутри брюк, толкается через них все чаще.

— Мы все решим, — слышу его приглушенный голос через туман похоти и вожделения. — Это глупое недоразумение. Срок маленький и скоро все будет, как прежде. Мы решим проблему.

А… Что? Что, бл*ть?

— Не поняла, — дыхание спирает, в горле ком. Каблуком ботинка резким ударом даю по голени, тут же вырываюсь.