Голод. Одержимые

И муки совести меня не мучают, потому что, во-первых, я прекрасно знаю, что от меня Василиса не могла забеременеть, а, во-вторых, сейчас ребенок ни к месту.

Я уже подобрался близко к тому, кто умело дергает за ниточки, сузил круг подозреваемых до пяти человек и ребенок, чей бы он не был, будет только мешать.

Пока везу Василису в ту же клинику, где проводили анализы, отвечаю на звонок Дэна.

— Ты чет быстро разобрался…со своей, — он стабильно отказывался называть ее имя и постоянно называл имена тех, с кем она флиртует.

Меня это мало волновало, я даже мысли не допускал, что она может гульнуть, знает, что в бетон бы закатал, но та чертова неделя… Та *баная неделя, когда она могла от обиды лечь под кого угодно, а сейчас просто боится признаться.

И я ее не виню, ведь я и сам трахнуться пытался. Но у меня не встал, а у нее-то дырку никто не зашивал. Но все это не важно.

Не большая процедура и все станет как прежде. Все встанет на свои места.

— Макар Александрович, что у вас случилось? — встречает меня на входе лысый, маленький Эдуард Казимирович и пропускает с Васькой на руках внутрь.

Нравится он мне. Вопросов не задает. Все по делу. И сейчас так.

— Срок какой? — спрашивает он и осматривает на кушетке Василису, измеряет давление, пальпирует живот, грудь, а мне хочется искусать себе от волнения все ногти.

— Несколько недель.

— Нам нужно ее разбудить, — говорит он спокойно, и идет к шкафчику, распаковывает какие-то коробки, читает.

— Это обязательно?

— Вопрос в том, каким способом вы хотите избавиться от плода.

Вот это попадос. Я думал, все проще будет, а тут анализы сдавать и таблетки глотать.

Или операцию? Решение было очевидным, но, если чисто гипотетически она все узнает, чего она мне точно не простит, так это лишения ее возможности сделать ребенка.

— Я разбужу ее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Глава 28. Василиса

Чувствую привычный запах дезинфицирующих средств.

И почему-то резкий вкус водки во рту.

Макар позволил мне выпить? Быть не может. Если только пару миллилитров. Тогда почему горло дерет так, как будто я выдула пол-литра в одинокого?

И тело ватное, и в голове шум, а самое главное, в груди горячо так, неприятно.