《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- утомлённый долгим ожиданием, протянул Афанасий, тряхнув плечами.

Тёмные волны Москвы-реки бились о причал, о борт корабля. Звонкий их плеск занимал ту тишину, что стала в ожидании государя - токма владыку и ожидали опричники.

Государь явился с Фёдором и Малютой. Штаден и Афанасий поклонились и припали к царскому перстню.

- Гляди - не привези из-за моря хворь какую, - молвил Басманов, крепко обнимая Штадена.

- Да ваши шельмы, поди, любую проказу выведут! - усмехнулся немец, улыбаясь собственным мыслям.

- Давай-ка не испытывать милосердия Божьего? - молвил Фёдор. - Береги себя!

С таким напутствием, Басманов спровадил немца на судно. Вяземский обменялся парой слов с Малютой, обменялся короткими поклонами с Фёдором, да поднялся следом.

…

Каждый день выдавался холоднее предыдущего. По-осеннему вспыхивали леса. Земля теряла тепло палящего лета, и тяжёлая поступь далёкой зимы уже витала где-то в воздухе.

Дни становились короче. Сумерки, казалось, застали врасплох пьяницу.

Как говаривали, то было единственное место во столице, где прислуживали блудливые девки. Но сейчас пьянчуге было не до слухов, не до торговок телом - тем паче, что в дырявых карманах и так не было ни гроша.

Проходя мимо кабака, мужик прислушался - иной раз гулянья щедры были на угощение, и мёд тёк рекой. К досаде же, на сей раз всё шло своим чередом, без громких распевов да розыгрышей.

Алёна славной была хозяйкой - питья в заведении всегда было вдоволь, и деньгам девица знала счёт.

Она заправляла цыганом Шурой, который прямо сейчас стоял, да присматривал за девками. Шурка скверно понимал по-русски, и на удивление хорошо справлялся со своей службой.

В тот вечер хозяйка сидела в своих покоях, запершись изнутри на два оборота ключа. Лёгкий холодок подступил к её сердцу - смутное предчувствие точно кольнуло её.

…

Чёрная ночь дарует свой покров.

Звонкий пересвист разносился во тьме.

Глухой удар камня о пень расшиб башку чёрной курице - благо, птица не успела вскурарекнуть, иначе бы было всё на смарку.

Чёрная вода реки безмолвствовала.