《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Фёдор не ведал, дремлет ли владыка, со странным своим обыкновением, отвезши очи, али уже отошёл ото сна.

Всяко, Басманов приблизился ко владыке, положа руку на плечо Иоанна. Поддавшись боле, юноша шептал что-то своему владыке.

Пробудил ли тихий, вкрадчивый шёпот Иоанна, или же царь уже не спал, но мягкая улыбка занялась на его устах. Царь скоро завлёк Фёдора в объятия, пресекая шутливое противление.

Иоанн крепко прижал Басманова к себе, чувствуя биение этого пылкого сердца, тепло этой мягкой кожи, эту силу в расслабленных руках.

Глубокий тяжёлый вздох сошёл с уст царя, и Басманов ощутил то собственною кожей. Беглые мурашки пробежали по затылку.

Занимался славный день.

…

Страшный вопль издирался, разносясь по площади. На тяжёлых цепях свисали жестяные крюки, впившиеся во плоть мужчин и женщин.

Нынче казнили люто – повесивши за рёбра. Смерть никак не приходила к несчастным, невзирая на отчаянную мольбу.

Тела содрогались во страшных мучениях, покуда горькая смола стекалась, смешиваясь с горячей кровью.

Юный Басманов прищурился, когда порыв ветра нагнал к нему душный дым с факела. Фёдор выждал пару мгновений, прежде чем поднёс пламя к ещё живому телу, подвешенному за рёбра.

Жадное пламя охватило тело и оголодавши впилось в плоть. Истошный ор сколь скоро вспыхнул, столь скоро и заглох, оборвавшись жутким хрипом.

Огонь терзал плоть, уродовал до неузнаваемости, возвещая страшной вонью гари о своём жестоком пиршестве.

Фёдор отступился несколько от пожарища, оглядывая толпу. Его чёрная фигура очерчивалась на фоне бесовского пламени.

Сотни лиц, искажённых лютым ужасом, застыли, уставившись на зверства, учинённые по жестокой царской воле. Народ застыл, охваченный незримыми оковами.

Жаркий дым вздымался ввысь, неся смердящий запах палёной плоти и горькую смолу. Порыв ветра пригнался к площади, вдыхая силу в кровожадное пламя.

Огонь, окрылённый сызнова, воспылал с большей яростью, глодая чернеющую плоть.

Фёдор отставил факел, отирая руки от копоти. Юный Басманов единожды оглянулся через плечо, после чего ступил на помост.

Поднявшись ко владыке, юноша подступился к трону. Иоанн прикрыл глаза, с улыбкой улавливая, как горький запах гари проел одеяния и волосы молодого опричника.

От Фёдора не ускользнула эта слабая, мимолётная улыбка, этот лёгкий просвет на жестоком царском лике.

…"

"С выжатого полотенца водица рухнула в деревянное ведро, отдавшись звонким плеском. Алёна вновь протёрла плечо немца, а затем повела его рукою.