《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Девка суетливо поднялась на ноги да ринулась прочь, боясь сыскать больший гнев.

Басман опустился на своё место, и лик его суровый и впрямь омрачился.

- Отче? - вопрошал Фёдор.

Алексей угрюмо цокнул, мотнув главой.

- Вот сучка, будто нам делать нечего! - негодовал Басманов, - Поди, он ещё, за ведьмами чёртовыми давно не гонялись!

- Ведьмы? - нахмурился Малюта.

Басман-отец угрюмо кивнул.

Фёдор потёр подбородок, глядя вслед доносчице.

- А эту девку по-любому прирезать пора, - произнёс юноша.

Алексей и Григорий поглядели на парня, не разумея смыслу.

- Ежели и впрямь ведьмы беснуются нынче на земле русской, стали бы они абы кому об том похваляться? - Фёдор пожал плечами.

- Думаешь, она одна из ихних? - молвил Басман, почёсывая бороду.

- А коли она лжёт слугам царским, то всё одно, что лгать самому царю, - просто заключил юноша, - Всё одно - девке не сдобровать.

- Сперва бы разобраться, правду ли сказала, - молвил Малюта.

- И то верно, - кивнул Басман. - От чего не хватало - по болотам носиться в ночи кромешной! Там поди, глаз выколешь, да не видать ни черта!

- У вас, батюшка, верно полно и прочих забот? - спросил Фёдор.

Алексей перевёл взгляд на сына.

- Уж совладаю-то с грешницами языческими, коли у тебя самого дел невпроворот, - продолжил юный Басманов.

Старый воевода глубок вздохнул, да кивнул, потерев переносицу.

- От и славно, Федь, от и славно, - произнёс Алексей.

…

Из густого тумана вышла лодка, проплывая меж мусора, что бился подле причала. Дохлые рыбы белели своими животами, ведомые слабыми волнами.

Запах стоял поистине скверный, и князь Вяземский был много обрадован, когда, наконец, завидел старого лодочника.

Генрих, со своею поклажею, отбыл несколько минутами ранее.

Вяземский сошёл на лодку, готовясь к долгой переправе. Туман навеял смутную тревогу.

Дряхлые руки лодочника бесконтрольно тряслись, и Афанасий и впрямь диву давался, как старик хоть что-то зрит сквозь здешний туман.

То ли чутьё князя сыграло злую шутку, то ли плотная пелена, окутавшая всё вокруг нагоняла скверные мысли, но всяко, Афанасию почудилось, будто бы они сошли с пути.

Когда жалкое судёнышко постепенно стало сбавлять ход, опричник и вовсе обратился весь во внимание. Бдительность его обострилась боле, когда судно встало.

Лодочник видел замешательство на лице опричника.