《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Притаилась, точно пред греховным таинством, присмирила волны свои, да едва-едва дрожала, лаская серый песчаный берег."

"Корни деревьев корчились изломанными арками, вия свои узоры, а звёзды, далёкие северные звёзды кротко взирали на землю.

Переливистый смех да сокровенные пения, всё укрылось ночною тьмой.

Одна из ночных девиц повела головой, прислушиваясь к тихому шелесту рощи. Несколько мгновений она улавливала звуки из чащи - не иначе как мелькнула тень всадника - да в такой-то тьме кромешной много ль разглядеть можно?

Девушка всё напрягала ясные очи свои, выискивая силуэт средь деревьецев, да так дельного ничего не приметила.

Так и воротилась она к своим подругам, да пустилась в пляску кругом, ибо уж коченела.

…

Во столице народ ежели и мог уповать, так токма на Суд Земской. Иной раз, и впрямь добивались честного, да праведного суждения, и премногие челобитные уж исполнял Челядин.

Но, пущай княже и был верховным судьёю, всяко же последние слово было за опричниками. Они сидели много поодаль, и, верно, мало им нынче было дела до того, какой исход решается.

Многие скорбные лица приходили просить заступничества, и многим внимал Челядин с верным другом своим князем Даниловым. Из видных князей нынче никого боле не приметили.

Скучая, толком-то без дела, так и сидели нынче при суде Басмановы да Григорий Скуратов.

Алексей повёл головой, приметя девицу. Лицо её почти всецело укрывал платок, но всяко, Басманов признал, что не так давно-то видал её. Скуратов, как Фёдор, заметя оживление Басмана, тоже приметили пришлую.

Девушка низко поклонилась, подойдя к опричникам в обход князей Челядина и Данилова - у земских и без неё много было люду.

Алексей ухмыльнулся, довольно быстро признав блудливую девку, коию приводили в кабак не так давно. Её волосы торчали жёсткими космами, медленно и неровно отрастая.

- Чай, соскучилась по нам? - ухмыльнулся Скуратов.

Девица улыбнулась, да, видать через силу, и всяко отдала поклон слугам государевым. Во взгляде её исподлобья было что-то лютое, свирепое.

И всяко же, голосок её звучал тихо, и спокойно, когда она наклонилась к Басману-отцу и прошептала несколько слов. Опричник оборвал её на полуслове, поднявшись, он грубо схватил за затылок, стянул платок назад.

- Ой не ври, плехавая ты мразь! - приговаривал Алексей, отпустив девку, да огрел по лицу.

- Не вру, барин! - взмолилась она, упав на колени, и не смея поднять взору.

- Вон пошла, коли язык твой гнилой ещё дорог! - сплюнув, бросил Алексей.