《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Царь-батюшка пригрозил нам в глотки свинец залить, коли проболтаемся, - признался Вяземский.

Фёдор кивнул, глядя пред собой, но тотчас же воротил на князя, прищурив взор.

- Нам? – повторил Басманов, - Кто ещё знал?

Афанасий улыбнулся, мотая головой.

- Да немец твой, Андрюшка, - бросил Вяземский, уж не найдя ничего, ради чего упрямиться да припираться нынче.

Фёдор вскинул голову вверх, да прицокнул с широкою улыбкой. Незлобно он мотнул головой, точно и впрямь причитал.

- Сука заморская… - пробормотал себе под нос Басманов.

Право, эта весть меньше всего прочего гложила душу Фёдора.

Вяземский сидел, молча пялясь на стол.

Небо за окном всё светлело.

- Что ж, - молвил Фёдор, пожав плечами.

Князь повёл головой, готовясь внимать Басманову.

- Верно, мне сего знать не должно, - произнёс младой опричник, - Так тому и быть. Буду и впредь в неведении. В самом деле, ни ты, ни Андрей не проболталися, за что ж вам попадать под гнев царский?

Вяземский, право, не ожидал того услышать, и даже замер на мгновение.

Когда Басманов поднялся со своего места, то же сделал и князь.

Вяземский проводил юношу, да пред тем, как расстаться, откланялся, положа руку на сердце.

Фёдор ответил коротким кивком, и, верно, мыслями был далёк отсюда.

…

Солнце занималось всё вольнее, всё величественнее. Злато лучей охватили небеса, и лились сквозь раскрытые окна в палаты царского дворца.

Трон был окутан истинным благолепным светом, когда Афанасий Вяземский предстал пред ним. Высокая фигура в царственном облачении стояла подле окна."

"Иоанн приметил слугу, и подозвал жестом, едва ли отводя взгляд от окна. Что-то премного занимало государя там, на залитом солнцем дворе.

Опричник подошёл ко владыке и склонился в почтенном поклоне. Иоанн указал на окно.

Вяземский пытался понять, что же так занимало владыку, не находя ничего примечательного в пыльной дороге да старом крестьянском мужичке, стоявшего посреди дороги в лохмотьях.

- Жажду узреть то, что зрит он, - молвил владыка, наблюдая за полудурком.

Вяземский невольно вскинул брови, и тихий выдох сошёл из груди опричника.