《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Иоанн закатил глаза, намучившись ждать, покуда каждый исполнит уж все почести, прежде чем приступиться к делу. Наконец, опричник начал доклад.

- Великий государь, со Старицы свезли крестьян, - молвил Костромской князь.

- Славно, славно, - молвил Иоанн, и скучающий взор его оживился. – И много ль из них красивых, да покорных?

Князь вновь поклонился, но больше с тем, чтобы скрыть лик свой от государя. Уж давно слухи разошлись, и нынче лукавая улыбка неволею встала на устах. И всё же, опричник вскоре совладал с собою.

- Много, государь, - молвил он, - Что девки, что молодцы – как на подбор, царь-батюшка.

Иоанн кивнул пару раз, вскинув брови.

- Причём же ты, княже, мне о молодцах же заливаешься? – вопрошал владыка.

- Ничего дурного и в мыслях не смел, царе! – взмолился опричник, рухнув на колени. – Молю, не гневайся, не губи, государь!

- А я всё чаю взыскать этот гнусный язык, - продолжал царь, не поведя и бровью на жаркие мольбы, - Это ж столько сплетен да слухов кто-то развёл! Того гляди, то язык огромный, длиннющий, чёрный от яда да раздвоен, как у змия!

Костромской князь сглотнул, во страхе уставив разверзнутые очи на владыку.

- Смилуйся, царе, смилуйся! - взмолился князь, да пусты была мольба его.

Рынды крепко схватили его, сбили с ног, поставив на колени пред великим царём. Иоанн сложил руки пред собою.

Слуга не мог сдержать внутри страшную боль, жгущее его изнутри. Рынды отступились, вспоров язык его, и впрямь уподобив змеиному.

Сдавленная мольба сменилась криком, пока горло князя не стала заливать горячая кровь.

- Теперича, видать, боле подстать речам твоим, княже? - вопрошал царь, усмехаючись глядя на опричника.

…"

"В дворцовых погребах стоял приятный холод. Меж рядов царских вин да прочих напитков крепких, забойных, шнырял суетливый люд. Крестьяне шустро рыскали, торопливо. Нынче надобно было как можно скорее довершить приготовления к царскому пиру.

Какой-то шустрый мальчуган – и как он поспевал повсюду? – возвестил о прибытии царского краичего.

Пуще прежнего всполошились холопы, боясь оплошать пред Басмановым.

Много нового люду прибыло, да те уж наперёд слыхивали - кто таков Басманов, и что спуску не даст никому.

Быть может, с сего-то перепугу крестьянин и пролил вино – ручка кувшина выскользнула прямо из-под ладони. Пущай бы то рухнуло под ноги любому стольнику али холопу, но нет же – то пало под ноги Фёдора Басманова.