《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Молчаливые рынды не преграждали пути опричника младого. Басманов отворил дверь в царскую опочивальню, и стал подле стены, храня молчание.

Царь пребывал в молитве, стоя на коленях пред святыми образами. Чётки едва подрагивали в руках Иоанна, и деревянные бусины едва слышно стукались друг о друга, покуда владыка возносил свои молитвы.

Иоанн трижды осенил себя крестным знаменьем, а затем медленно поднялся в полный рост. Владыческий взор, пустой, точно завлачённый туманом, он дрожал, поддетый влагой.

Фёдор поклонился царю.

Хмурый взор владыки хранил не христианское смирение, но безысходное, бессильное отчаяние, которое настигает душу в мгновения страшной боли.

Меж тем молчание опричника затянулось. Тяжёлый вздох сорвался с уст Иоанновых."

"- Что за дурные вести подстерегают меня нынче же? – вопрошал царь, едва разведя руками.

- Сыскали концы, - молвил Фёдор. – Изменники – князь Бельский.

Иоанн кивнул, прищурив взор.

- И Евдокия Старецкая, - произнёс Басманов.

Иоанн молча принял эти слова. Единственным знамением какой-либо тревоги душевной были чётки – пальцы государя принялись перебирать их.

- Жена моего брата? – вопрошал царь, точно и впрямь запамятовал.

Медленным шагом владыка приблизился к опричнику.

- Да, мой царь, - твёрдо ответил юноша.

Иоанн злостно шикнул, хватая Басманова за лицо. Холодные пальцы вцепились мёртвой хваткой.

- Уверен? – прошептал Иоанн.

- Руку на отсечение, - ответил опричник.

Царский лик озарился яростной усмешкой. Резкая пощёчина огрела лицо юноши, и занялся алый след.

- Давай уж сразу голову! – бросил царь, чувствуя подступающее яростное удушье.

- Лишь слово твоё, великий царь… - не успел юноша договорить, как громкий удар громыхнул в покоях.

То владыка в исступлённой злости вдарил кулаком по столу. Всё содрогнулось, и что стояло на краю пало ниц.

- Закрой пасть, Басманов… - процедил сквозь зубы царь, да указал на кресло своё.

Фёдор коротко кивнул, повинуясь воле государевой.

Царь выдохнул, мотая головой, и лицо его исказилось в жестоком оскале.

- Пиши же слово моё. – молвил Иоанн, опираясь руками о стол.

…

Афанасий проснулся, сидя в кресле. Он не снимал своего одеяния, даже кольчуги, но даже это не помешало опричнику впасть в глубокий крепкий сон.

Пару мгновений князь оглядывался по сторонам. Пробуждение точно застало Афанасия врасплох, но рассудок оживал мало-помалу.

За окном заливисто щебетали утренние пташки.