《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Старая княгиня сидела у окна, поглядывая на мрачные небеса. Не успела Евдокия молвить и слово, как свекровь распалилась:

- Ты ж глянь! – старуха всплеснула руками, - Чураешься да жмёшься по углам, точно крыса поганая! Али чего таишь – излагай, тварина двуличная.

Евдокия снесла эту брань – не впревой. Девушка лишь развела руками, да сглотнув ком в горле, молвила:

- Не ведомо, отчего нынче сыскала гнев ваш, Ефросинья Андреевна.

Свекровь прищурилась, оглядывая невестку.

- Когда у тебя кровь шла? – вопрошала старуха.

- Второго дня как иссякла, - ответила Евдокия.

- Я ж прознаю, дрянная ты девка, - пригрозила свекровь. – Как наведался этот супостат Бельский, так и ходишь сама не своя. Поди, ещё…

- Да будьте ж милосердны, матушка! – возглас прервал речь старой княгини.

В палату зашёл князь Владимир Старецкий.

- Полно вам мучить жену мою! – молвил он, вступаясь за супругу.

- Твоя жена – от тебе за нею и приглядывать! Смотри же у меня! – пригрозила Ефросинья.

Евдокия отдала короткий поклон, сдерживая в горле жгучие слова.

Глухая безвыходная боль терзала ей сердце.

Евдокия воротилась в свои покои, да громыхнула дверию с большою силой. Рухнув в глубокое кресло, она закрыла лицо руками.

«Будь проклят тот день…» в бессилии думалось княгине, покуда она вспоминала женитьбу свою.

Стук в дверь заставил Евдокию поднять лик.

- Свет мой, отворишь? – раздался голос супруга.

Княгиня не ведала сама, хватит ли ей сил видеть кого-либо.

Владимир прождал несколько мгновений, прежде чем жена отворила ему. Едва князь взглянул на страдающий лик супруги своей, так сердце сжалось от боли.

Много нежности было у Владимира к княгине, но не ведал он, как ныне утешить свою голубку. Меж ними хранилось молчание, точно зияющая бездонная пропасть, точно холодное каменное ущелье.

Время шло. Никакие слова не приходили Владимиру. Он не нашёл в себе сил привлечь супругу в объятья али молвить чего доброго.

…

Монастырская обитель несла свой долг пред Небом и Землею, и не было никаких злостных знамений, когда опричники ворвались в ворота.

Нынешним отрядом главенствовали Басмановы. Едва спешившись, Алексей переступил порог деревянной церкви, покуда сын его оставался подле крыльца.

- Мир с вами, добрый народ православный! – громогласно объявил Алексей с порога.