《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Меж собой обменивались короткими взглядами опричники. Боле всех наготове выжидал первый круг, ибо и впрямь, как дикие звери, холкой чуяли грядущее.

Иоанн же казался усталым да безучастным. На его лице не было и тени лютой жестокости али ярого гнева, коим зачастую распылялся владыка.

Царь воззвал к себе Овчина. Покуда князь, пусть малость и пошатываясь, да всяко стойко приблизился ко владыке, Иоанн глядел за крыши домов столицы.

Терема ладными крышами обрисовывали зубчатый край, за коий уже склонялось солнце. Дни сделались уж короткими на зимний лад, тени всё длиннее, и не далёк был тот час, как начнёт темнеть.

"Иоанн подал князю чашу, наполненную до самых краёв. Едва князь принял её, невольно часть выплеснулась за край, омочив руку Димитрия.

- Испей же до дна, - велел Иоанн, - и будет мне вера в любви твоей, в верности твоей и рода твоего славного.

Овчин с трудом мог удержать тяжёлый кубок в руках, что и говорить – осушить его целиком не было никакой мощи. Но всяко же, отступиться, тем паче, что это оскорбит великого владыку, никак нельзя.

Набравшись духу, Димитрий принялся исполнять повеление царское, но едва испив треть, отпрянул назад, уж насилу вливши в себя последние глотки. Князь залился тяжёлым кашлем – верно, вино не в то горло пошло.

Иоанн поднялся со трона, да придержал слугу своего за плечо, а затем и вовсе по-свойски похлопал по спине, помогая перевести дух. Не успел Димитрий откашляться, как ощутил резкую хватку – то царь схватил его за ворот плаща, подбитого мехом.

Одного того хватало, чтобы Малюта поднялся со своего места, да охватил Овчина, заломивши руки ему таким ладом, что не мог князь никак дотянуться до сабли своей.

Раздался надрывный крик, притом будто бы погодя, когда уже чёрная кровь хлынула бурным потоком, замарывая собою всё вокруг. Никакие слабые порывы князя не могли управиться с хваткой Малюты – тот не давал воротиться ни на шаг.

За столом опричники уж поднялись с мест своих, да держали сабли да палаши наготове, да всё поглядывали, кабы кто из земских не решился вступаться в драку.

Иоанн нанёс последний удар, пробивши грудь князя земского. За сим наблюдал Фёдор, и каждый шаг его сопровождался лёгким тихим звоном. Тёмная лужа, что в мгновение собралась и всё ширилась подлее трона, завораживала.