《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

На пороге стал Алексей, и тяжкий вздох его дал явственно понять, что уж и не чаял он застать ныне сына своего.

Басман опустился на сундук подле стены, да упёрся руками о колени. Дверь оставалось отворённой настежь, из коридора слышалось гуляние ветра.

Проведя рукою по лицу, Алексей не мог противиться мрачным думам.

«По сему же, из-за скрытности его такая молва и ходит, мрази псоватые!» думал Басман, хмуро оглядывая опочивальню сына.

Недолго пребыл Алексей в молчаливом уединении. Прескоро то начало уж больно угнетать, и Басманов, воспрянувши духом, вышел прочь, в коридор, уж бросивши всякую тень помысла разыскать ныне Фёдора.

"Не успел Алексей и зайти за угол, как заприметил крестьянина. Мужик невольно сглотнул, да снял шапку перед боярином, прибрав одной рукой охапку поленьев.

Не ведал Басман, сколь много ужасу нынче поднялось в крестьянской душе. Ведь именно сей холоп накануне и якшался тайно с земским князем Бельским. Холоп сам не заметил, как вжался в стену – и подеваться от опричника не было места.

Алексей же, верно, пущай и поглядел хмуро, недобро, но всяко пока не имел ничего супротив холопа.

- Сыщи, да пошли в опочивальню мою Глашу. – повелел Алексей. – Да поживее. И пущай с водкою явится.

Холоп, верно, понял настрой опричника, и по сему малость выдохнул, не найдя в том для себя никакой угрозы. Откланявшись наперевес со своею ношей, поспешил крестьянский исполнять волю барскую.

Алексей же вовсе не торопился, бредя по мрачным коридорам. Наступила такая же осень, которая однажды встретила их в Слободе, всего-то год тому назад, и сын его впервой предстал пред царём.

Нынче же всё иначе.

Рассуждая на сей лад, Басманов переступил порог своей опочивальни, да рухнул на ложе, не снявши даже сапог. Взгляд Алексея, уставленный в потолок, оставался недвижим до той самой поры, как одиночество его не было прервано робким стуком в дверь.

- Войди! – окрикнул Басман, привставая в кровати.

На пороге стояла Глаша – сонная, простоволосая, в одном белой сорочке, закутанная шерстяным платком.

В руке несла она бутыль водки. Зная нрав Алексей Даниловича, не стала заморачиваться, сыскивая стопки али ещё какую чашу – донесено крестьянке было, чтобы пошустрее явилася к барину, и вот она предстала пред ним.

Алексей коротко кивнул, приглашая зайти дале, да сесть подле с ним, чему женщина и повиновалась.