《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

– Вы ж поглядите!

- Дим! – твёрдо произнёс Иван Бельский, обрушив руку на плечо князя.

На то Димитрий обернулся к князю, да сокрушаясь замотал головою.

- Ох, и чего ж молвил ты!... – пробормотал себе под нос Овчин, вновь воротя взор на опричника.

Фёдор же стоял, обхватившись одною рукой поперёк, второю же едва касался своего подбородка. С лукавой хитростной забавою глядел он на гостя пира царского, улыбался да посмеивался с гнева княжеского.

- Начистоту, Басманов! – огрызнулся Димитрий, - От она, служба твоя! Пред мужиками пляшешь, как девка базарная! От она нынче в чём, служба царская!

Насмешка Фёдора переменилась.

Нисколь не угасла, но переменилась. Точно впервой, он оглядел наряд свой, ниспадающий пышным летником до самой земли.

- Полно! – хотел было пресечь его Бельский, уж крепко вцепившись в плечо князя.

- От же, поди и впрямь, служишь гнусной содомией! – громко бросил Димитрий.

- Пасть-то захлопни! – рявкнул Басман-отец, уж порываясь встать из-за стола, да Василий Сицкий сдержал воеводу, не давая случиться мордобою.

Юный Басманов скрестил руки на груди, да малость склонил главу свою, кратко предавшись думам. Вскоре же, вновь оглядев платье своё, глубоко вздохнул так, что плечи заметно воздымались при том.

Взвёл свои очи Фёдор к государю, да тот едва ли переменился в лице, точно и вовсе пропустил мимо ушей и эту дерзость, словно прощал на пиру всякого сумасбродного дурака да скомороха.

- От же как! – молвил Басманов, всплеснув руками, да пойдя ко трону царскому. – Стало быть, пристало мне нынче сложить службу, коли примет то великий царь!

Вынувши из-за пояса тяжёлый нож, Фёдор припал на колено пред царём.

Взор Иоанна был холоден, подстать ледяному воздуху, коим полнилась ныне площадь. Юный Басманов склонил главу, точно провинившись премного пред владыкою своим, и царь принял оружие его.

Алексей хмуро насупил брови, заслышав впервой на людях паскудные слухи. Холод пробежался по спине воеводы, когда сын его сложил оружие, а царь вовсе с убийственным равнодушии принял тот жест.

Но всяко зная нраву Иоанна, и зная нраву Фёдора, Алексей уж чуял какую подноготную за тем, а по сему, всё выжидал, чем разрешиться сие действо.

Фёдор медленно поднял взор на Иоанна. Царь взирал пронизывающим холодом, свысока, надменно. Юноша же коротко кивнул, отходя от трона, да вставая в полный рост.

Царь взвёл руку, благословляя застолие. Казалось бы, то уж малость запоздало – трапеза была едва ли не окончена, да все сидели, затаивши дух.