《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Да якая же уж потеха, покуда от велика града до деревеньки Богом проклятой, всё пылает во пожарах, всюду стон стоит неустанный? Якая же тут потеха, царе? – просто молвил дурак.

Иоанн с улыбкой внял речам скоромошьим, да смахнул со стола дар ему принесённый. Златое блюдо от удару погнулось, да со звоном пало.

- Стало быть, - владыка развёл руками, - это ж надо же столь Господа прогневать, это в каких грехах без милости, без покаяния погрязли вы, скоты бездушные, раз послал Он вам во цари зверя лютого!

Мужик подобрал свой коробок, прогремев вновь костями, да пошёл себе с миром обходить застолие.

Дурака, что костьми угощал опричнину, уж усадили за стол, подле недавно наречённого Челядина, поили вином да угощали, наравне с пирующими князьями.

Овчин же всё не мог надивиться тому, что видал нынче на пиру. Пьяный ум его мешал да путал, и ныне уж решил всё принять за правду.

- Ну даёт… - дивился Димитрий, растирая лицо рукою. – От ежели кто бы из наших, из земский рот пораскрывал – прибили бы, прямо на месте и прибили бы!

- С чего же порешил об том? – спросил Бельский.

– Ныне мы почётные гости, самим царём званные на пиру, наравне с опричниками царскими.

- Ага, как же! – насмешливо молвил Овчина, вновь припадая к питию, пущай, что разум его уж и впрямь захмелел преславно.

Князь же Бельский слышал тон Димитрия, да не принимал издёвки на свой счёт. Поднялся же Иван с места своего, да взвёл кубок над главою. То разом же обратило на себя внимание царя, а вместе с ним и пирующих.

- За тебя, государь! – провозгласил князь Бельский.

– За тебя, и братию твою славную! Пущай и впредь горит Москва, и вся Русь святая, пущай и впредь кровь льётся русская! За тебя, царе, и за славных опричников твоих! За царя!

Иоанн едва заметно повёл головою. Несколько мгновений владыка точно выжидал какого-то знамения, постукивая пальцами о стол. Затем же поднялся с трона, подзывая князя к себе.

Фёдор Басманов, находясь чуть поодаль, плавно обходит трон. Юбка расшитая переливалась узорными расшивками на ней, покуда ткань колыхалась от мерного шага.

Притом, рука юного опричника уж покоилась на изогнутой рукояти ножа.

Князь Бельский безо всякого страху на лице вышел ко владыке. Царь окинул Ивана с ног до головы, да малость мотнул головою.

- Будет на то воля моя – и будет пылать, что Москва, что любой град! – молвил владыка, поднимая кубок свой.

Князь сомкнул со владыкою чаши, да испил до дна. Меж тем же юный Басманов воротился к застолию, ведая мирную волю государеву.