《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Тот голос был напрочь лишён того трепета, коий присущ слугам пред своими господами. Опричник смотрел на государя с любопытством, с живым чаянием величественной силы.

- Что же с тобой стало в ту ночь? – спросил Иоанн, вновь обратившись тяжёлым взором к письму.

Царь вновь обмакнул письмо в чернила и продолжил излагать волю свою на бумаге. Фёдор же пожал плечами."

"- Право, и что об том молвить? – будто бы сам себя вопрошал юный опричник. – Малость угорел, только и всего.

Иоанн уж и не силился сохранить холодный вид.

Ныне же Басманов глядел на него с такой чудной прозорливостью, что способна была поднять со глубин души Иоанна чувства, коие уж успелись забыться. В том было много света, иначе бы не мог описать сам царь. В том было премного лёгкости, да притом и премного огня потаённого, который давался свету редкими языками, вспыхивая где-то в глубине этих голубых глаз, прикрытых густым рядом чёрных ресниц.

- Угорел, значится? – усмехнулся сам себе Иоанн.

Фёдор же усмехнулся, да пожал плечами. Цепкая память Иоанна уж изловила жесты юноши. Не дивился он тому, как юноша пожал плечами, да улыбался, точно той улыбкою пытался скрыть виновность али участность в том или ином деле. По сердцу были манеры юноши, того не скрывал царь. Да и Басманов не был столь глуп, чтобы сокрыть от владыки настрой свой ладный.

- Даёшь же, Феденька. – продолжил Иоанн.

Надо было полностью отнявшись слухом внимать государю, чтобы не слышать того сладострастия, с которым царь произнёс то имя. Фёдор улыбнулся, упиваясь голосом своего государя.

- Главно ж, - молвил Иоанн, - довёл до испугу Алёшку, немца своего, Штадена, и нынче молвил, мол, просто угорел! И право, не более! – усмехнулся царь, разводя руками.

- Довёл ли до испугу я доброго государя нашего? – спросил Фёдор, да изогнул бровь свою соболиную.

Иоанн медлил с ответом, глядя на юношу. Лицо великого самодержавца хранило премного холода, под коим скрывались страсти плоти и души. В глубине своего разума владыко видел запретные образы, видел ту черту, коию преступить уж было бы скверно, но желанно.

Заместо ответа на речь слуги своего Иоанн рассмеялся, мотая головою. Он отвёл взгляд на приоткрытое окно, с которого лился золотой свет нежной весны.

- Нет.