《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

- Ты, вот, Алёша, - произнёс Иоанн, поглядывая в свою чашу, - почём зря бранишь отрока своего, да меж тем преисполнен же гордости за Федьку-то.

Иоанн переменился на взгляде, да перемена та была коротка и мимолётна, да и Басман-отец уж изрядно притупил остроту разума своего, дабы примечать тот короткий взгляд, полный пророческой пронзительности.

Меж сим и сам Фёдор приблизился к царскому трону да отцу своему. Шаг его был лёгок, будто бы юношу вело из стороны в сторону, и якобы с тем, чтобы не утратить равновесия, опёрся об трон своею рукой.

Сей жест остался будто бы и незамеченным. Ведали нынче при дворе, что Басмановым дозволено боле, чем дозволено иным.

- Об чём же, батюшка, толкуете с добрым государём нашим? – спросил Фёдор, чуть подаваясь вперёд, да убирая растрепавшиеся волосы с лица.

На белом лице особенно заметно выступал пунцовый румянец. Уж любил юноша придаваться со всею пылкостью застольным забавам, которые сам учинял, и не лишь себе на потеху. Глянуть можно было на иных опричников, а прежде всего, на лик государя, и сразу уяснялось – по душе приходятся сие забавы великому владыке.

В ответ на слова сына своего, Алексей лишь разразился басистым хохотом, да поднял вновь чашу.

- И право, царе… - едва отдышался Басман. – Неча тут воротиться, право, гордость берёт меня отцовская.

Фёдор не без удивления взглянул на батюшку своего, совсем уж одобревшего во славном застолии. Юноша вскинул бровь, а лицо озарилось ещё боле лучезарной радостной улыбкой.

"Оба Басмановы да сам великий царь всея Руси столкнулись своими кубками, да не успел звон эхом растаять в воздухе, так мужчины уж испили до дна.

…

Весна всё ступала по земле русской. Нынче она всё чаще заглядывала на северные склоны холмов и утёсов, в тенистые рощицы. День ото дня снег сходил, питая чёрную землю.

Дороги утопали в холодной грязи вперемешку со снегом и обломками льда. Каждая деревня силилась спастись деревянными помостами, чтобы оградить хотя бы торговые дороги.

Долгий и тяжёлый путь предстояло пройти всякому гонцу. Один из них свято исполнял свой долг, возвращаясь на отчизну с посланием с западных земель. Уж преодолел он немалый путь, да всяко сердце посланника замирало при мысли, что не далёк тот час, как ему придётся предстать перед великим владыкой.

Весь путь его преследовали ночные туманы да дикие звери, ведомые одним лишь холодом, ибо пробудились с долгой зимы.