Это всё ты

– Это что – баксы? – присвистывает дед. Резво выдергивает небрежно протянутую купюру. Разворачивает, что-то щупает, всматривается и все это время, не размыкая губ, с треском таскает и с шумом выдыхает никотин. – Тарас! – подзывает какого-то пацана. Невольно обращаю внимание на босые грязные ноги и подкатанные до колен, едва держащиеся на бедрах потрепанные джинсы. Далек от всеобъемлющего сострадания, но когда сравниваю таких детей со своими младшими, за грудиной что-то екает. – Ну-ка, глянь! Настоящие?

Ухмыляюсь, когда этот пацанюра с видом эксперта принимается изучать стольник.

– Шершавые, – бормочет, кривя губы. Взглянув на меня из-под спутанной рыжей челки, в две секунды сканирует с головы до ног. – Настоящие. Точно, – подбивает в итоге.

– А это сколько в наших-то?

Больше не слушаю.

– Про адрес не шучу. Хорошо отблагодарю, – напоминаю главное. Прежде чем развернуться, бросаю пацану: – К машине со мной подойди, номер напишу.

Слышу, как тот приглушенно совещается с дедом. Но не проходит и минуты, догоняет.

– Механика или автомат? Объем какой? А сколько лошадей? Все заводские? Или растачивал? Скока жрет? А прет?

Серьезно отвечаю на каждый, потому как привык к подобному со своими младшими.

– Это себе возьми, – даю после карточки еще два стольника сверху. – Деду не говори.

Он, конечно, охреневает от такого поворота. Резко затихает и видно, что сомневается: брать, не брать. Но, поколебавшись, все же забирает. Краснея, прячет по карманам.

– Ты – человек, – заключает неожиданно.

И пронзив наискосок взглядом, вразвалку удаляется.

Какое-то время смотрю ему вслед. И вдруг вижу, как он подбивает моток какого-то мусора и начинает его чеканить[3].

– Играешь? – выкрикиваю якобы равнодушно.

– Такое, – протягивает в тон мне.

– Пасуй.

Удивляется, но заряжает.

Со смехом принимаю и отбиваю обратно крученый.

– В спортшколу не хочешь? – выдыхаю через пару красивых подач.

– Это че там? По правилам, все дела?

– Угу. Все дела.

– Надо подумать, – выдает пацанюра важно.

Я усмехаюсь.

– Ну, надумаешь, звони.

Смотрю на протянутую им чумазую руку.

Проверка? Прохожу.