Это всё ты

С Ю встречаемся только за завтраком, так как в комнате, куда почти пять часов спустя возвращаюсь изрядно измотанным, чтобы принять душ, ее не застаю.

Потеснив Валидола, приставляю к углу стола дополнительный стул.

– Привет, – выдыхаю Ю на ухо.

Когда удается поймать ее смущенный взгляд, не могу сдержать улыбку.

– Доброе утро, Ян, – шелестит красивая.

– Не думал, что скажу это тебе когда-нибудь, Одуван… – тяну все так же тихо, чтобы слышала только она.

Улыбаюсь шире, но почти сразу же, как Ю фокусирует на моем лице робкий, но определенно заинтересованный взгляд, чувствую острую необходимость перевести дыхание.

– Что? – не пытается скрывать любопытства она.

– Ночь с тобой – лучшая ночь в моей жизни.

Добиваю это признание совершенно неуместной хулиганистой ухмылкой.

– Ян… – укоряет, как обычно, слишком мягко, чтобы это можно было принять за реальное возмущение. – Ты меня смущаешь.

Отзываюсь смехом, просто потому что снова чувствую себя счастливым. Закидывая руки ей за голову, притягиваю, чтобы обнять.

– Можешь вернуть мне любезность, – бомблю на ушко.

– Тяжело это сделать, – шепчет Ю взволнованно.

Перемещаясь, находит взглядом мои глаза.

Из-за того, как я удерживаю ее, между нами пар собирается, но это, по ходу, уже мало нас заботит. Наклоняя головы, сталкиваемся лбами. Смотрим друг на друга, цепляясь во время моргания ресницами.

– Почему?

– Ни с кем кроме тебя я никогда не спала.

«Я не сплю с парнями в одной кровати…»

Что-то такое она уже говорила. Но может ли такое быть, что за блядских два года отношений с Усмановым у них не было ни одной совместной ночевки? Рили? Не хочется поминать его… Но я должен знать.

– Эм… Ты серьезно, Ю? А как же Свят?

– Ты что… – пытаясь вытолкнуть этот вопрос, задыхается. И мое гребаное сердце принимается бешено намахивать еще до того, как ей удается выдавить: – Нет, конечно.

«Да! Да! Да!» – ликую я мысленно.

– Ну, так тем более, зай.

– Что тем более?

– Лучшая ночь для нас обоих.

– Угу, – выдает Юния после паузы.

И меня вновь захлестывает счастье. Глотая ее сладкое дыхание, с трудомсдерживаюсь, чтобы не поцеловать.

Ну как сдерживаюсь…

– Губы не трогаю, – хриплю в свою защиту, когда Ю вздрагивает на одном жадном касании к щеке. – Не трогаю губы, – повторяю еще более низко. С гремучим скрипом. И присаживаю, блядь, в уголок манящего рта. – Не трогаю, зай.