Его одержимость

"

"– Разве я только что тек от рук незнакомца? – вздергивает мужчина русую бровь, улыбается понимающе, словно знает мое нутро.

Вот только ни черта он не знает. И не хочет узнавать. Впрочем, и я не спешу открывать ему свое сердце.

– Это был ты! – вздергиваю подбородок, напирая на то, что только что я текла от его рук, а не от пальцев какого-то незнакомца.

– Но ты-то ведь об этом не знала, – гнет он свою линию, как назло, говорит правду, и это меня удручает.

Я готова рычать, но приходится лишь стискивать кулаки, больно впиваясь ногтями в ладони.

– Пф, раз ты тут, то кто трахает твою секретутку? Или что это за телка была? – не могу не съязвить, переводя стрелки.

Перед глазами до сих пор стоит сцена, как ягодицы Артура… Тьфу блин, не Артура… Поднимаются-опускаются над чужим телом. Никто не знает, что мне пришлось пережить в этот момент.

– Поменьше гонора, звереныш, – фыркает он, отсекая все мои дальнейшие возмущения. Подходит очень близко, так что я чувствую его опаляющее дыхание на щеке.

 – Напомнить правило номер один?

Конечно, я помню про его дурацкий запрет матов, но я так разъярена, что мне плевать. Абсолютно.

– Пошел к черту! – рычу, толкая его ладошками в каменную грудь, но, как и ожидалось, он не двигается ни на йоту.

– Что ж, мыло уже было, время более тяжелой артиллерии, – лениво произносит, слова текут тоненьким ручейком. Он наклоняется и прикусывает кончик моего уха. Выдыхает: – На этот раз ты нарушила два запрета. Напомни, какой второй?

В этот момент я вспоминаю противный вкус мыла и осекаюсь.

Окончательно прихожу в себя, тело уже успевает остыть, так что я замечаю, что стою все это время обнаженная, только ошметки ночнушки валяются на полу. Не вскрикиваю, держу себя в руках. Поворачиваюсь к мужчине спиной и нагибаюсь, демонстрируя ямочку над ягодицами и тугую попку, позволяя ему разглядеть все еще текущую расщелину между ног.

– Правило второе, – говорю как можно интимней и беру с полки шелковый пеньюар, что как нельзя кстати я нашла на нижней полке.

Оборачиваюсь и вижу, как расширены от похоти его глаза, вот только с разочарованием замечаю, что член уже спрятан, а штаны наглухо застегнуты. Но выпирающий бугор не способны скрыть его домашние брюки.

– Подчинение, – хриплю.

– Правильно, звереныш, – кивает он и садится на кровать, хлопает себя по коленке. – Ложись животом сюда. Быстро!

От его окрика подрываюсь и следую его приказу. Часто дышу, но с удовольствием ложусь на его ноги.