Его одержимость

Рейес стоит, широко расставив ноги, и хотя сейчас он не возбужден, я чувствую себя совсем маленькой и хрупкой.

Рейес намного меня выше и крупнее. В одежде это не так бросается в глаза.

Я вскидываю подбородок и тут же теряюсь, попадая под прицел темного взгляда.

— Скажи, чика, чего ты боишься больше всего?

Я мотаю головой. Сил отвечать просто нет. Сердце колотится прямо в горле, а руки дрожат.

Я хочу быть такой же храброй, какой была еще вчера, но уже не могу.

Теперь я знаю боль и настоящее унижение.

— Живой останешься.

Он берет меня за израненное запястье и тянет в душ. Конечно, тут он тоже есть.

Рейес хочет заняться со мной сексом. Раньше он терпел, потому что мое поведение его устраивало. А теперь он сорвется.

И врача в мотеле явно нет.

Рейес оставляет меня у дверей, а сам включает воду. Открывает оба крана, но я готова и к ледяному душу. Возможно, холод привел бы меня в чувство.

Рейес не дает мне такого шанса. Вода теплая — он втягивает меня под струи, а затем щедро выливает гель себе на ладони.

Рейес вытягивает меня из душа, чтобы намылить.

— Не сжимайся. Сожмешься, я сделаю тебе больно. Я умею причинять боль.

Да уж, не сомневаюсь. Я прикусываю нижнюю губу, когда его руки ложатся мне на грудь.

Грубоватые подушечки пальцев оглаживают кожу, задевают соски, и я с ужасом понимаю, что они твердеют.

Мне холодно. Я стою не под душем. Но Рейес точно примет это за возбуждение.

А сжиматься и закрываться нельзя, и я против воли остро чувствую, как Рейес продолжает меня намыливать.

Руки. Спину. Попу. Живот.

Рейес внезапно опускается на колени, и я вскрикиваю от неожиданности — его лицо теперь прямо напротив низа моего живота.

Он намыливает мне ноги и вкрадчиво говорит:

— Зажимаешься…

А следом я чувствую боль — Рейес встает и щиплет меня за оба соска сразу. Так, что искры из глаз.

— Прекрати, — я умоляю, — пожалуйста… Я не буду…

— Ты будешь все, что я захочу.

Мне горячо и ужасно страшно.

— Меня бесит, что ты все время сухая, чика. Но от этого помогают смазки. В мотеле можно купить.

Его пальцы продолжают двигаться и растирать меня. Чувствительно. Почти больно.

— Я… Нет. Не надо. Прошу!

— Со смазкой приятнее, если совсем сухая.

Я готова колотиться в истерике, но боюсь даже всхлипнуть.