Его одержимость

А Рейес убирает пальцы и втягивает меня под струи воды.

Его руки вновь скользят по мне, пробуя и оглаживая все.

Уже не больно, хотя кожа горит, зато кошмарно стыдно.

Я чувствую себя вещью, которой играют, как хотят.

Мыльная вода стекает вниз. Наказание еще не кончилось. Оно еще даже не начиналось.

Настоящее ждет меня впереди, в комнате дешевого мотеля.

А это — просто подготовка. Ритуал, который у каждого маньяка свой.

Доставшийся мне любит чистоту.

Глава 11. Наказание за ложь. Диего

ДИЕГО

Чика не просто врет мне.

"Пока она со мной, пока она — моя купленная игрушка, я буду оберегать ее от всего мира.

Я знаю, что очень ревнив, и терпеть не могу, когда мои вещи или люди ломаются.

Ломать имею право только я.

А сейчас я делаю все, чтобы чика думала о сексе. Я сам о нем думаю, только не так, как ангелок предполагает.

Она меня недооценивает, и в этом ее серьезная ошибка.

Один приятель научил меня технике, как по-умному возбудить женщину.

В танце она позволяет себе все, но как доходит до постели, зажимается.

Ее давит чувство вины за удовольствие или еще какие предрассудки.

Эта техника сбивает зажимы. В самом прямом смысле.

Вчера я был мертвецки пьян, и лучшее, что мог — привязать чику и зализать ее.

Это слишком мягко.

А тут даже наручники не нужны.

В душевой мне становится яснее некуда, что чика меня боится.

Нет, сучка. Не так просто.

Я не хочу, чтобы ты запомнила меня уродом, который только причиняет боль.

Я люблю ломать девок, но совсем не так, как ты считаешь.

Похрен. Я слишком возбуждаюсь, лаская тебя. Твое тело — высший сорт.

Лучшее, блять, из тех, что попадались мне в руки.

Мягкая, нежная кожа, которую еще не испортила грубая работа. Умопомрачительные тяжелые, но пока упругие сиськи. Пиздец тонкая талия.

Я и не отпускаю. Намыливаю и смываю мыло.

Ангелок вся дрожит. Я говорю ей вытереться насухо, а пока моюсь сам.

В этой технике главное не только правильно возбудить бабу, но и сохранять контроль, когда она начинает по тебе елозить.

А иначе так себе наказание.

Неудовлетворенность — страшная штука. Когда вся пизда горит, а гордость не позволяет умолять мужика, это жестоко, чика. Это хуже, чем побои.