Единственный

Это неприятное чувство лишь усилилось, едва тональность женщины сменилась в продолжении:

— Представь моё удивление, когда после всего этого, мой сын в день своей свадьбы вдруг привёл твою дочь ко мне на порог! — добавила она в полнейшем негодовании, помолчала немного. — И не смотри на меня так, — продолжила с упрёком. — Конечно, я сразу её узнала. Как не узнать? У неё твои глаза, Александр. Да и фотографию мне потом тоже прислали, — снова выдержала паузу. — И всё было бы не так плохо, как сейчас, но она такая же упрямая, как ты, шайтан ты твердолобый! Я превратила её жизнь в настоящий ад, любая другая давно бы сбежала в ужасе, без оглядки, но твоя дочь почему-то решила, что самопожертвование и добродетель это важные ценности в её жизни, — хмыкнула неожиданно добродушно.

То есть…

Это она сейчас реально обвинила меня в том, что я сама нарвалась? Если бы сбежала от их семейки в самый отдалённый уголок планеты, то и не пришлось бы… ничего из этого переживать.

— Вы могли бы просто всё рассказать, — обронила я едва слышно.

— Да? — протянула язвительно свекровь. — Как вы с Алиханом мне всё сразу рассказали? Что-то не припоминаю, чтоб вы с этим торопились, так что не тебе меня учить, госпожа невестка.

Тут правда была на её стороне. Вот я и промолчала.

— К тому же, мой сын ни за что не согласился бы со мной, сколько не убеждай, не рассказывай и не объясняйся. Не знаю почему, но он слишком дорожит тобой, — добавила свекровь.

Знаю, не время и не место, но от её слов на душе стало значительно теплее. Я даже почти забыла про то, как до сих пор жжёт спину от ударов плетью. Я, да. Но не Валид.

— Что ты несёшь, женщина? — высокомерно встрял в диалог.

Ирем-султан беззаботно пожала плечами.

— Всего лишь говорю, как есть, — отозвалась в полнейшем снисхождении. — Если вдруг забыл, мы с тобой совсем не так договаривались, — напомнила о том, с чего начала.